Полтар хмыкнул. В степи, если верить рассказам, чего только не встретишь: от шакалов до пауков размером с коня. Так что громадный волк — не большая диковинка.

— Ну, я начинаю немножко беспокоиться. Вытаскиваю нож, отступаю, и тут это… выходит из темноты и прямиком ко мне.

— И что это было? Волк?

— Он самый. То есть… Нет… — Эргунд замялся. — Ну, выглядело оно как волк. Даже, думаю, волчица. Но шла она ко мне на задних лапах! Как дрессированные собаки в Ишлин-Ичане. Ну те, которых обучают просить подаяние. Только куда здоровей. Ростом с человека.

— Волк на тебя напал?

Эргунд покачал головой.

— Нет. Он со мной заговорил. То есть рот вроде бы и не открывался, но я слышал его голос в голове. Такое тихое ворчание. Как сейчас вижу, стоит передо мной на задних лапах, а передние протягивает, будто хочет, чтобы я их взял. Стоит и пялится мне в глаза. Близко. Я даже запах его чувствовал. Так близко, что он, если б захотел, мог меня облизать, будь оно неладно.

— Итак, что же он сказал?

— Сказал, чтоб я пошел к тебе. Мол, ты ждешь послания.

По спине пополз холодок. Полтар невольно поежился.

— Он назвал мое имя?

— Да. Сказал, что знает тебя, что ты ждешь второго послания.

Слова Келгрис там, в тесной комнатушке наверху. Слова из горла мертвой девки. «Я доставила послание от моего брата Хойрана, того самого, которого вы называете Уранном. И послание это таково: жди и смотри». Полтару вспомнилось все: и тягучий, ленивый тон того голоса, и обжигающая боль, когда лопнул сдавленный член, и ощущение полного бессилия. Воспоминание отдалось необъяснимым шевелением в паху.

Он облизал губы.

— Что ж, передай мне послание.

Эргунд снова опустил голову.

— Он сказал…

Силы как будто покинули кочевника, воздух вышел беззвучно. В груди у Полтара медленно застучало, но он стиснул зубы и ждал. Эргунд поднял наконец глаза, и теперь его лицо исказила страдальческая гримаса.

— Он сказал, что время моего брата как вождя племени пришло и ушло, — пробормотал скотовод.

Молчание тончайшей муслиновой накидкой опустилось на всех, кто был в алькове, и даже, наверное, за шторой. Полтар чувствовал, как оно растекается по венам, откладывается в ушах, вытесняет все прочее, заурядное и обыденное.

Он сидел, не шелохнувшись.

Гость открыл было рот, однако шаман остановил его коротким жестом и, поднявшись, вышел из ниши. Прислужник повернулся и тут же, увидев окаменевшее лицо Полтара, отложил инструмент.

— Хозяин?

— Нож, по-моему, затупился. Надо поточить. Сходи-ка к кузнецу Намдралу. Пусть займется. А еще лучше, пусть поищет для нас пару новых лезвий да и заточит их при тебе. Скажи, я рассчитаюсь с ним после обряда.

Прислужник нахмурился. Нож был остер, и оба это знали. А новые лезвия стоили недешево. Но спорить с Полтаром, как и ожидать объяснений, бессмысленно, а потому прислужник лишь послушно склонил голову.

— Как пожелаете, хозяин.

Полтар проводил его взглядом и, убедившись, что прислужник направился в нужном направлении, запахнул поплотнее занавесь и вернулся в альков. Брат вождя как раз вставал с лавки.

— Куда ты?

— Я… не надо было мне приходить.