В отличие от Кривицкого, который хоть и под конец своей поганой жизни предателя, но подержал-таки в руках свои «мемуары», Шелленбергу и этого дано не было. Но именно это-то в еще большей степени и оттеняет то обстоятельство, что в действительности Шелленберг никаких мемуаров не писал, не редактировал, названия им не давал, а соответственно и не менял их и уж тем более сам лично ничего не издавал. Все, что он успел якобы написать с середины мая 1945 года — свыше 1000 рукописных страниц, — это всего лишь черновые записи адресованного британской разведке «отчетного доклада» по передаче «бесценного опыта» ведения разведывательно-подрывной деятельности, прежде всего против СССР. Назывались они «FINAL REPORT».

В основу же его «мемуаров» была положена собственноручно написанная им по требованию британской разведки еще в период пребывания в плену детальная, многостраничная автобиография и часть «FINAL REPORT». Однако даже сами сотрудники МИ-6 (например, высокопоставленный и высококвалифицированный разведчик, впоследствии политолог и историк Хью Тревор-Роупер) еще в конце 40-х годов XX века считали, что автобиография Шелленберга «не может быть использована как беспристрастный источник свидетельств». К автобиографии были добавлены собственноручные показания Шелленберга на допросах, а на основе всего этого и созданы «мемуары». Собственно говоря, именно поэтому попавшая в руки английского издателя «рукопись находилась в полном беспорядке». Но разве генетически педантичный, аккуратный и вышколенный в спецслужбах Третьего рейха руководитель внешнеполитической разведки нацистской Германии немец Вальтер Шелленберг мог столь бессистемно и хаотично излагать на бумаге свои мысли? Такое могло случиться только в одном случае — когда материал был понадерган из разных протоколов допросов и собственноручных докладов Шелленберга. Что, кстати говоря, очень характерно для пропагандистских акций, осуществляемых в рамках «Операции Лиотэ». Вот почему все то, что хорошо известно под названием «Лабиринт» — есть не что иное, как результат тотальной перекройки и переделки этих «черновиков» в сочетании с крупномасштабными купюрами особо опасных для Великобритании и ее разведки мест. Потому и получилось, что разница между настоящими записями Шелленберга и тем, что в итоге было опубликовано, — принципиальная!

Если вкратце резюмировать вышесказанное, то вновь налицо факт широкомасштабного использования «литературных негров». То есть все точно так же, как и в операции «мемуары Кривицкого». Разница только в том, что на этот раз работала целая банда «литературных негров», во главе которой стоял упомянутый выше Роберт Конквест. Тем не менее необходимо воздать должное МИ-6. После войны там, очевидно, уже прекрасно осознавали, что от «почерка» никуда не денешься. А потому на удивление вызывающе, прямо в предисловии к «мемуарам» признано, что все то, что опубликовано под названием «Лабиринт», — <strikethrough>не есть</strikethrough> нечто аутентичное черновым записям самого Шелленберга! Более того, вызывающе продемонстрирована и «технология» подготовки черновиков к изданию в статусе «мемуаров». Расчет оказался точным — мало того что никто на это не обращает внимания, так ведь еще и полвека гуляющая по свету фальшивка едва ли не сразу обрела статус практически априори достоверной! Нет ни одного исследования по тому же «делу Тухачевского», где бы не фигурировали ссылки на «мемуары» Шелленберга! Хуже того, как правило, ссылки на этот, с позволения сказать, «источник» занимают едва ли не главенствующее положение в системе доказательств тех или иных исследований! И это при условии, что еще за восемь лет до превращения показаний Шелленберга в «мемуары» в самой МИ-6 считали, что ни сам экс-обершпион, ни тем более его записки не могут быть использованы как беспристрастный источник!?

Однако именно эйфория безнаказанности при проведении операции «Месть» сыграла с британской разведкой очень злую шутку.