Работа против высшего военного командования, особенно его компрометация перед высшими властями противного государства, ни в одной стране мира и ни в какие времена не осуществлялась и не осуществляется без предварительного и тщательного согласования с руководством Генерального штаба и военной разведки своей страны. Ведь у них есть свои, профессиональные интересы в этой сфере, которые именно в этой сфере являются приоритетными по отношению ко всем остальным. Вспомните, как военное ведомство Германии лихо «отбрило» колченогого ублюдка Геббельса, когда он захотел заполучить какие-то документы на Тухачевского.

Главная же, «по Шелленбергу», роль не существовавшего тогда РСХА в этой операции тем более удивительна. Ведь на практике-то между спецслужбами Третьего рейха — в лице абвера и СД (прежде всего СД-Заграница, ибо VI Управление — внешняя разведка — появилось только 27 сентября 1939 г.) — действовала «Декларация 10 принципов». Согласно этой «декларации», обе стороны обязывались не вмешиваться в дела друг друга, которые были очерчены этой декларацией следующим образом: военная сфера — целиком за абвером, политическая — за СД. Более того. Именно на тот момент, когда, по «версии Шелленберга», у начальника СД Гейдриха якобы возникла идея компрометации советских военачальников, эту самую декларацию только-только подписали! Едва ли не в прямом смысле слова на ней еще не высохли тогда чернила, ибо она была подписана 21 декабря 1936 г. Но самое главное, конечно же, в том, что в 1937 г. Р. Гейдрих был начальником полиции безопасности (СД), а не РСХА.

Начало самой истории с декларацией было положено еще в 1935 г. устными договоренностями между Канарисом и Гейдрихом. Однако ни тот ни другой вовсе и не собирались честно и скрупулезно во всем следовать смыслу, духу и букве этой декларации — этого в сообществах спецслужб не бывает по определению. Но и разработать план столь грандиозной, нацеленной на достижение фантастических военно-политических последствий операции, а затем и провести ее, да еще и минуя на каждом этапе всесильный в 1930-х гг. абвер, — было невозможно по определению. Абвер возглавлял пребывавший в то время в фаворе у Гитлера Канарис, а германский генштаб — генерал Бек, также пользовавшийся тогда доверием фюрера. Без них провести такую операцию было просто нереально. Между тем в «версии Шелленберга» Канарис и Генштаб выставлены в этой истории едва ли не как идиоты. Мол, налетели супостаты окаянные — гестаповцы, значит — украли какие-то документы, в том числе и у Канариса, а заодно и в военном ведомстве, устроили затем пожар, чтоб замести следы, и были таковы. А потом наштамповали фальшивок и продали их Сталину аж за целых три миллиона рублей золотом (об этом чуть ниже). Бред, да и только, но далеко не простой. С налету за жабры его не взять.

В отечественных исследованиях этот и без того на редкость идиотский вымысел «сдабривается» невесть откуда взявшейся докладной Ежова на имя Сталина, якобы подтверждающей факт пожара в военном ведомстве Германии в ночь на 2 марта 1937 года. «Естественно», что первым эту «докладную» Ежова на белый свет вытащил Д.А. Волкогонов. На стр. 534 первого тома своей книги «Триумф и трагедия. И.В. Сталин. Политический портрет» он привел следующий документ:

«В дополнение к нашему сообщению о пожаре в Германском военном министерстве, направляю подробный материал о происшедшем пожаре и копию рапорта начальника комиссии по диверсиям при гестапо. …»

По известной только ему причине «Туфтогонов» все же воздержался ставить за Ежова дату его подписи. Но за гестапо у него, очевидно, «душа болела» — и он проставил-таки «дату» пожара: после слова «пожаре» в тексте приведенной выше докладной напечатано примечание самого Волкогонова следующего содержания — «(в ночь с 1 на 2 марта 1937 г.