|
Но взойти на него помешала пространственная аномалия, закрывавшая остров со всех сторон. Вскоре на наши КПК одновременно пришли запросы-сообщения, мы ответили, где сейчас находимся и вскоре к нам вышел проводник. Неразговорчивый парень в весенне-осеннем рыбацком камуфляже с помповым ружьём в руках. Внимательно осмотрев нас с ног до головы, видимо сверяясь с переданными ему приметами, он явно удовлетворился, и, махнув нам рукой, предложил следовать за ним. Причём, именно в том месте, где нас раньше не пропустила аномалия. Теперь же мы даже не заметили прохода через неё. Мы углубились в густой лес, а затем вышли к расчищенному от растительности пространству с достаточно свежими постройками из брёвен и досок. Два длинных барака, аляповатое двухэтажное строение с дополнительными пристройками, несколько щитовых садовых летних домиков. В окнах нормальные стёкла, на крышах гудрон, всё выглядит вполне обжитым, хотя никого из людей и не видно.
— Проходите-проходите, гости дорогие, — раздалось приглашение из пристройки к двухэтажному строению явно адресованное нам. Наш проводник уверенно повернул туда, мы последовали за ним. — Позвольте представиться, профессор естественных наук Белов Виталий Юрьевич, — поднялся из-за обеденного стола с большим медным самоваром к нам навстречу подтянутый мужчина лет сорока пяти или чуть старше. Чуть ниже меня ростом, короткая стрижка седеющих волос, аккуратная бородка с серебряными полосками седины. Одет в шерстяной пиджак, под ним серый свитер. На дворе-то уже поздняя осень, прохладно. Мы по очереди представились ему своими именами в Зоне, и, получив приглашение, уселись за стол, отведать ароматного чаю и поговорить. Хотя я бы предпочёл сейчас крепко вздремнуть, вторые сутки на ногах. — Я хорошенько задолжал Сидоровичу, потому выполню его просьбу, временно укрыв вас у себя, но знайте, ваше присутствие нас не сильно радует, — профессор сразу же выложил карты на стол, дав нам сделать лишь по паре глотков чая. — Мы и так шестой месяц сидим в полной блокаде, а припасы, знаете, совсем не безграничны. Да и мне бы хотелось, чтобы о моих исследованиях знало как можно меньше людей. — Что-то жутко незаконное? — Вкрадчиво поинтересовался у него. — Нет, молодой человек, — профессор громко хохотнул. — Хотя тут как посмотреть — официального права заниматься исследованиями в Зоне меня всё же лишили. Если вам, конечно, интересно, я расскажу. Мы с Юркой синхронно кивнули головами, а я ещё отметил — несмотря на заметную опаску, профессору явно хотелось поговорить или просто выговориться. А нормальная компания здесь, походу, отсутствовала. — Не так давно я состоял в составе исследовательской группы Янтаря, вы, должно быть, хорошо знаете о ней, — отметив наши кивки, профессор продолжил: — Темой моих исследований являлись пространственные аномалии, и мне почти удалось приоткрыть завесу их тайны и подобраться к объяснению эффекта мгновенного перемещения через них на большое расстояние. В перспективе можно было задумываться над раскрытием тайны настоящей телепортации материальных объектов уже и вне Зоны, — профессор взял паузу в разговоре и отхлебнул чаю из своей чашки. — И вот когда основная исследовательская работа была практически завершена, собраны данные, а дальше можно приступать к теоретическим изысканиям с хорошими перспективами, мою тему перехватил прибывший на «Янтарь» академик Гольдштейн. У него богатые и влиятельные покровители, потому шансов сохранить за собой приоритет исследования у меня не было. Я, конечно, сделал всё, чтобы помешать Гольдштейну овладеть моими наработками, а он настоял на моём исключении из научного коллектива и депортировать из Зоны. Но у меня тоже есть влиятельные покровители и солидный коллектив поддержки из числа моих учеников и ассистентов. |
