Лейтенант исчез в домике. Гришин слегка замялся, вдруг оробев перед необходимостью потревожить начальство без его ведома.

«Пускай выстрелит, потом подойду», – решил он, стоя в тени.

– Ну чего топчешься, Гришин? – прорезал тишину зычный голос Антипова, на всю жизнь поставленный в военном училище. – Иди сюда, я еще не отстрелялся. Давай иди уж, коль приехал.

Гришин смущенно улыбнулся и двинулся наискось через тень сосен к Антипову. Первый стрелок, крепыш с объемистым животом, даже не покосился на него, поднимая ружье к плечу. «Давай!» – крикнул он невидимому подавальщику. Метрах в сорока от него снизу вверх по дуге резко вылетела тарелка. Стрелок повел, повел дулом, тесно приложился щекой к ружью и нажал на спусковой крючок. Бахнул выстрел, приклад дернул плечо назад, тарелка в воздухе разлетелась на части.

«Красиво», – подумал Гришин, приближаясь к Антипову.

Тот как раз вогнал патроны и приставил приклад к плечу. Гришин невольно приостановился. «Давай!» – крикнул Антипов. На этот раз снизу выскочили сразу две тарелки, разлетаясь в разные стороны. Почти в ту же секунду Антипов выстрелом разбил одну тарелку, двинул дулом за другой, чуть помедлил и так же успешно поразил вторую цель.

– Здорово стреляете, товарищ генерал, – сказал Гришин.

– Не подлизывайся, – проворчал Антипов, привычным движением освобождая от гильз казенник великолепной тульской «вертикалки». Это был подарок министра по случаю одной успешно проведенной операции, и Антипов чрезвычайно этим подарком дорожил.

– Да нет, в самом деле… – осекся Гришин от такого приема.

– Ну, что случилось, говори, – чуть мягче сказал Антипов, отлично понимая, что Гришин не стал бы его беспокоить здесь по пустякам.

– Вчера у Бирчина и Магомеда Галаева в Лондоне состоялся какой то важный разговор, – без обиняков начал Гришин, щурясь на солнце.

– Насколько важный? – немедленно уточнил Антипов, вытаскивая из почти пустого патронташа патроны и заряжая ружье.

– Галаев приехал к Бирчину вечером десятого июня. Но Сверчок сообщил, что с вечера они ни о чем серьезном не разговаривали. Так, Галаев лишь намекнул, что дело у него очень непростое. Вечером они развлекались, ужинали, выпивали – ничего стоящего. Но вот назавтра они встретились во внутреннем дворике, где, как вы знаете, мы не имеем возможности прослушивать разговор, причем Галаев приказал удалить всех слуг, и беседовали с глазу на глаз несколько часов. После разговора оба выглядели очень довольными. Галаев уехал в тот же вечер.

– Что удалось узнать от Сверчка? – дослушав отчет, спросил Антипов.

– К сожалению, он имел слишком ограниченный доступ. Но, я думаю, следует обратить внимание на то, что Галаев был чрезвычайно доволен состоявшейся встречей, все шутил и смеялся с персоналом. Кроме того, когда он звонил по мобильному телефону, Сверчок смог уловить три слова: «шейх» и «он согласен».

«Давай!» – послышался сзади крик первого стрелка.

Гришин невольно обернулся. В небо взмыла тарелка, через две секунды грянул выстрел – и в траву полетели брызги осколков.

– Я все, Артем Кириллович, – крикнул первый стрелок Антипову.

– И я заканчиваю, – отозвался Антипов. – Последние патроны в патронташе. Куда сейчас? На бочок, Павел Сергеевич?

– Нет, пойду на речку, окунусь. А то вспотел тут на солнцепеке.

– Ну, счастливо, Павел Сергеевич.