Здесь, в подвале, у дальней стены у Всеволода Бабаева имелся небольшой тайничок: третий кирпич от пола вынимался, и за ним имелось пустое пространство шириной и глубиной в две ладони. В тайнике в жестяной коробке из-под монпансье «Г. Ландрин» с надписью по диагонали «ГОСПИЩЕТРЕСТ» у Бабаева хранились украшения со «сверкальцами» и прочие золотые кольца-сережки. В коробке также хранились завернутые в газетную бумагу три колбаски из царских золотых червонцев общим количеством шестьдесят штук и советские деньги в сумме восьмидесяти с половиной тысяч рублей, что равнялось пятидесяти профессорским окладам.

В жестяную коробку Бабаев сложил весь добытый в квартире Прокопия Ивановича слам и прикрыл ее крышкой. Потом, подумав, взял из коробки брошь и сунул ее в карман, после чего вернул коробку в тайник и плотненько вставил на прежнее место кирпич.

* * *

Всеволод Леонидович Бабаев не всегда был убийцей и вором. И Бабаевым он был не всю жизнь. По-настоящему его звали князем Всеволодом Леонидовичем Маматовым. Родовое имение его предков было небольшим, всего-то сорок девять ревизских душ. И первым насельником его был бек Мамат, из рода булгарских эмиров, принявший в середине шестнадцатого века крещение под именем Симеон, что случилось после покорения Иваном Грозным града Средневолжского наряду с прочими близлежащими городами и селениями. За то Мамату-Симеону было сохранено княжеское титло и приданы все льготы, что имели на то время русские дворяне. Православие-то князь Мамат принял, а вот проживать в городе, где стали хозяйничать иноплеменники, не пожелал и отъехал на бывшие ханские земли. Здесь, возле речки Сулы, в пятнадцати тогдашних верстах от Средневолжска, он и основал починок Маматово, ставший поселком лишь в елизаветинские времена. Служили самодержцам российским князья Маматовы – таковое прозвание стали носить отпрыски князя Мамата-Симеона – государевыми жильцами, стольниками, стрелецкими головами да воеводами городков, которые хоть и носили таковое название, однако в понимании нынешнем под статус городов никак не подпадали – большой поселок, и никак не более того.

Особых высот князья достичь не сумели, исключением стал лишь Сергей Викторович Маматов, служивший во времена Екатерины Великой.

Красавец с богатырской статью, дамский угодник и человек необычайной личной храбрости, он был известен при дворе и пользовался особым расположением императрицы. Семейное предание гласило, что однажды Сергей Викторович был приглашен в опочивальню императрицы, из коей вышел часа через два уже в чине генерал-майора и владельцем трех имений в Тверской губернии с более чем полутысячей душ крепостных. Окончил службу Сергей Викторович генерал-лейтенантом, что для дворянина из провинции, у которого не имелось ни рекомендаций, ни связей, было почти невозможным, – в Средневолжске не то что в те далекие времена, но и всего-то годов тридцать назад даже чин статского советника являлся едва ли не потолком служебной карьеры.

Было у генерал-лейтенанта четырнадцать детей – оставалось загадкой, как он только умудрялся их делать, находясь по большей части на службе, – из коих выжило девять. Из них восемь – дочки. А иметь дочерей – это дело хлопотное, и предполагает, что к определенному их возрасту за ними должно быть достаточно приданого, чтобы иметь в женихах выбор, а главное – не засидеться бы в старых девах, что, несомненно, портит характер, внешность и саму жизнь.

Все дочки у князя выдались как на подбор, красивенькие, воспитанные и умненькие, а таковых мужчины обычно разбирают сразу.