– Не желаете вещичку интересную приобрести, т-товарищ? – обратился к нему Бабаев, обдав мужчину водочным перегаром (от чего тот невольно поморщился) и раскрыв ладонь с лежащей в ней брошью. – Недорого отдам.

Тот едва взглянул на Бабаева и отмахнулся, даже не взглянув на брошь:

– Не нуждаюсь.

Сказанное было в самую точку: мужчина в новой кепке и бостоновом костюме мало в чем нуждался…

Всеволод Бабаев огляделся: возле синего лабаза с жирными потеками, похоже выкрашенного недавно человеком без малярного опыта, стояла баба с большой котомкой. Верно, принесла что-то на обмен, скорее всего, носильные вещи, и будет долго торговаться, покуда противоположная сторона ей не уступит… Стоит старик в сатиновых шароварах и мягких тапках… Озирается по сторонам, что-то выискивая. Этот наверняка живет где-то неподалеку и притопал за разливным молочком, едва наскребя на него бумажных денег и меди… Взор Бабаева остановился на мужчине лет сорока и с небольшой плешью на макушке, одетого неброско. Однако по высоко задранному подбородку, по манере держаться было понятно, что деньги у него водятся, а простую одежду он носил потому, что не считал целесообразным вкладывать средства в куски ткани.

– Товарищ, не желаете п-приобрест-ти? – раскрыл Всеволод Леонидович ладонь с брошью перед простенько одетым мужчиной.

Зорко глянув и мгновенно оценив примерную стоимость броши, мужчина по-деловому поинтересовался:

– Сколько?

– Ш-шестьдесят рублей, – заявил Бабаев, давая понять плешивому покупателю, что единственное желание для него сейчас – так это купить поллитровку и опохмелиться.

«Шестьдесят рублей… Всего-то бутылка водки… А что – почему бы и не купить? Золото, судя по всему, не дутое, настоящее. Значит, и камень, что посередине, – отнюдь не простой. Очень похож на рубин. Простые камушки золотую вещицу только портят, и ни один уважающий себя ювелир не увенчает достойное золотое изделие стекляшкой. Такая брошь стоит как минимум раз в десять дороже! Купить ее, а потом выгодно продать. А то, что вещица может быть ворованной – так это не моя забота», – пронеслись в голове плешивого нехитрые мысли. Разглядывая сверкающий рубин, он даже не заметил, как правый уголок рта безрукого дрогнул в усмешке, прочитавшего его мысли.

– Так сколько, говорите, эта вещь стоит? – с показным равнодушием поинтересовался еще раз на всякий случай мужчина.

– Шестьдесят р-рублей, – повторил Всеволод Леонидович и с надеждой во взоре уставился на простенько одетого мужчину.

– Давайте, – протянул тот руку за брошью.

– Сначала деньги, – выдохнул Всеволод Бабаев водочным перегаром прямо в лицо плешивому.

Тот поморщился, потом залез в карман и достал шестьдесят рублей мелкими ассигнациями:

– Вот, возьмите.

Однорукий заика довольно осклабился, схватил деньги и сунул брошь в ладонь покупателя. Внимательно глянул на него еще раз и подумал: «А не ошибся ли в выборе покупателя? Нет, все в порядке… Расчетлив и до шальных денег жаден. Непременно понесет брошь какому-нибудь скупщику в самое ближайшее время».

Пока мужчина в простенькой одежде рассматривал дорогую вещицу и тайно радовался столь выгодному приобретению, однорукого гражданина и след простыл.

Глава 6

Приказ майора Щелкунова

На следующий день – десятого мая одна тысяча девятьсот сорок пятого года – Средневолжск пребывал в удручающей растерянности: по городу ходили слухи, что в День Победы бесчинствовали многочисленные банды налетчиков, были ограблены пустующие квартиры, людей убивали во дворах и в людской толпе, отмечающей праздник.