- Ходят слухи, что ты узами брака ни с кем не связан, - томный вздох и взгляд из-под опущенных ресниц норовит проникнуть в душу. - Все еще ищешь… подходящую?

- Нет. Но, как и ты, в последние полгода я тщательно присматриваюсь.

Ответил честно и не без удовольствия заметил, как дрогнуло ее лицо, а зеленый взгляд чаровницы потерял поволоку. Растеряна. Надеялась на другой ответ? Жаль расстраивать, но другого быть не может.

Что ж, подумал барон отстраненно, откладывать разговор и далее бессмысленно, пора к нему приступить. Он сжал ее руки в своих и спросил с нескрываемым любопытством:

- Скажи, почему вы с Густавом Огюро расстались?

- Я не знаю.

Отчаяние, мелькнувшее в глазах, и растерянность в голосе были неподдельными. Стафорд нахмурился. Выходит, герцог держал ее в неведении и вышвырнул, как только надоела? Что-то тут не так.

- И это никак не связано с его делами? - решил он зайти с другой стороны.

- И это мне тоже неизвестно…

Голос Тери дрогнул, и на глазах проступили слезы. Отстранившись от барона, она украдкой их стерла. Отчаяние отвергнутой и боль влюбленной читались в каждом ее движении, жесте, взгляде, вздохе. Влюблена? Все еще… и в кого?! В равийского ублюдка… Проклятье! А он наивно полагал, что статус любовницы, пусть и самого герцога Равии, будет неприятен ей. Надеялся, одумается, вспомнит о нем…

Усмехнулся и покачал головой. Когда-то для него это было важно, когда-то, но не сейчас. Но видя ее слезы, глава белой стаи, скрипит зубами. Он не хотел причинять Тери боль, и в то же время был обязан, ковырнуть незажившие раны. Ведь с кем, как не с любовницей, Огюро говорил о делах насущных, о короле не желавшем сгинуть и принце посмевшем сбежать.

- Тери, вы совсем не разговаривали?

Молчит, продолжая сжимать лацкан его сюртука.

- Или ваши встречи были столько короткими, что общение сводилось к словам приветствия?

Отступила, резко выдернула руки из его ладоней и отвернулась, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Раздражена и негодует. Горит в бессильной злобе, но все еще удерживается от резких выпадов и заявлений. Боится нагрубить?

Что ж самое время нечестного хода, решил барон и раздраженно заметил:

- Сдается мне, Густав был не состоятелен в данном вопросе… - многозначительная пауза, и когда Тери вскидывает злые глаза, варвар уточнил: - в вопросе общения.

Всего лишь мягкий укол с подоплекой, холодная улыбка, прищуренный взгляд, но их хватило, чтобы терпение Тери окончательно лопнуло.

- Ты не понимаешь! - вскрикнула она, отступив. - Даже представить… не можешь, через что я прошла! Он был…, он был груб, импульсивен, глух к моим словам! Никакой нежности, никакого взаимопонимания!

Глава белой стаи легко уловил и злость на себя, бесчувственного варвара, и ее жалость к себе. О, да, это прекрасный чувственный букет, который она подала в изящной обертке слез откровения, смотрелся уместно и искренне. На последнем слове голос ее сорвался, и она сипло довершила сказанное:

- Он не ты, Стафорд…

Сердце оборотня неприятно кольнуло. Она верила в каждое произнесенное слово. Каждое. И всей тирадой кляла отнюдь не себя и собственный выбор, а судьбу, сведшую ее с безучастным герцогом. Какой пассаж, какой удар, какая несправедливость.

- И все равно ты к нему… привязалась, - с его губ сорвался смешок, исполненный горечи, а следом почти равнодушный вопрос прозревшего слепца: - Скажи, с ним стало проще играть в жертву?

Красавица дернулась, как от удара. Сверкнули потемневшие глаза, поджались нежные губы, и рука в кружевной перчатке прикоснулась ко лбу в болезненном жесте:

- Не понимаю о чем ты… - прошептала Тери, не забыв поморщиться от якобы «разыгравшейся мигрени».

Белый варвар усмехнулся, подойдя ближе.