— Значит, вам было, что утаивать?

— Вот этого я и боялся! — покачал головой Скачков. — Боялся, что на это дело попадется такой умный следователь, как вы… э-э… Там у вас на двери только инициалы…

— Антонина Евгеньевна.

— На ходу подметки рвете, Антонина Евгеньевна.

— Давайте без кривляний… — поморщилась она. — Зачем вы пришли?

— Я же говорю, нужно расставить точки над «i».

— Я бы сама вас вызвала.

— Да, сначала бы всех собак навешали, а потом бы вызвали, — без всякого позерства посмотрел на нее Скачков.

— Хотите заранее оправдаться?

— Нет, просто вы должны понять, что я ни в чем не виноват. Это раз. А, во-вторых, я хотел бы договориться с вами о сотрудничестве.

— О сотрудничестве?

— Ну вы же не думаете, что я буду сидеть сложа руки. Рома был моим лучшим другом. Но я потерял не друга, а родного брата.

— Вы спали с женой родного брата?

— Выходит, что так. И я не могу себе этого простить…

— Насколько я знаю, у вас есть своя охранная фирма.

— Да, и люди, которые могли бы поучаствовать в розыске убийцы… — кивнул Скачков.

— И еще я знаю, что в девяносто седьмом году гражданин Панарин был осужден за незаконный оборот драгоценных камней.

— Ну да, было такое. И что?

— Вы имели к этому отношение?

— Я уже и не помню, так давно все было.

— Но ведь было. Сначала рэкет, потом контрабанда… Сначала рэкет, теперь вот охранное агентство. Методы, возможно, одни и те же!

Антонина не ставила себе целью осудить и унизить Скачкова, но ей нужно было сбить его с толку, вывести из состояния душевного равновесия.

— Антонина Евгеньевна, вы даже не представляете, насколько вы прекрасны в состоянии праведного гнева! — широко улыбнулся Радик.

— Вот только давайте без этого! — Антонина смущенно нахмурила брови.

— Извините, не сдержался… Вы не сдержались, и я не сдержался.

— Я не сдержалась?

— Ну, вы же не хотели меня оскорбить?

— А рэкет — это оскорбление?

— Давно это было. Очень давно… Ну, был рэкет, что уж тут говорить. Но мы быстро за ум взялись.

— На контрабанду перешли?

— Было и такое. Но в основном все по закону. И не контрабанда, а экспорт. Законный экспорт… Наркотой мы не занимались, оружием тоже… Нормально все было…

— Бизнес был?

— Бизнес.

— И Панарин на этом бизнесе разбогател.

— Ну, в общем, да, поднялся.

— Недвижимость в Москве, стальные и алюминиевые акции.

— Ну да, есть такое, — кивнул Скачков.

— А у вас? Охранные услуги?

— Ну, надо же чем-то заниматься…

— Может, это несправедливо? У Панарина все, а у вас ничего… Ну, не то чтобы ничего…

Антонина проницательно смотрела на Скачкова. Ей-то все равно, что у него за душой, но как он сам относится ко всему этому? Может, потому и угробил Панарина, чтобы восстановить «имущественную несправедливость».

— Почему ничего? Недвижимости у меня нет, но акции есть. И деньги тоже… Я богатый жених, Антонина Евгеньевна! — Радик с иронией посмотрел на безымянный палец ее правой руки, на котором не было обручального кольца. — И если вдруг.