Некоторое время я понаблюдал со стороны, как отряд Сальты кайтит паки нежити, расстреливая их с безопасного расстояния, и решил выдать каждому из лучников по пике. Дело пошло значительно веселее: когда противников оставалось по числу стрелков, группа разворачивалась и одним наскоком ставила точку в бою. Несмотря на то что наносимый физический урон у стрелков со всеми улучшениями был примерно на тридцать-сорок процентов выше, чем у бойцов ближнего боя, удар пикой у них проходил с коэффициентом 0,5, чего было вполне достаточно, чтобы отправить на повторное перерождение любого скелета-латника. Некоторые проблемы возникали с дебаффами – Хадежа в одиночку не всегда успевала их оперативно снимать, но все это происходило в допустимых пределах, поэтому я не особо заморачивался.

Спустя пару часов я объединил группы и начал совместную тренировку. Сразу стало совсем скучно – паки нежити сто семидесятого уровня просто взрывались за считаные секунды: таранный удар выносил треть пака сразу, а охватывающие по флангам стрелки добивали оставшихся в упор. Я погонял своих бойцов еще около часа и, когда солнце коснулось верхушек деревьев, приказал возвращаться в Балану.

Ночью небо затянуло тучами, а перед рассветом пошел мелкий и частый дождь. Утром мы наскоро позавтракали и тронулись в путь вместе с обозом беженцев.

Каждый из нас хотя бы раз в жизни переезжал с одного места на другое. Большинство людей сходятся во мнении, что переезд – это серьезный стресс для любого, а психологи сравнивают его с парой пережитых пожаров или катастроф. Сам я никогда не боялся менять места проживания и работы и относился к этому исключительно позитивно, поскольку связывал с переездом на новое место получение новых эмоций и возможность начать очередной этап в своей жизни с чистого листа. Но сегодня мне было грустно покидать обжитое место и жаль было собравших скудные пожитки и устремляющихся в неизвестность крестьян. Мужчины бодрились, женщины плакали, дети, с ног до головы закутанные в плащи, с тоской смотрели в сторону уменьшающейся в размерах родной деревни, но все понимали, что иного выхода у них нет, и прощались со своим прошлым, а хорошим оно было или плохим – неважно.

Паки нежити, по пятнадцать-двадцать мобов в каждом, стоящие на дороге через каждые двести метров, продвижения обоза не замедлили, а под конец вообще перестали встречаться, поэтому путь в двадцать километров мы преодолели примерно часов за семь.

– Плохо дело. – Гверт, последние несколько километров ехавший рядом со мной, одной рукой прикрыл лицо от стекающих с капюшона капель, а второй указал на вытянувшуюся из ворот форта вереницу уходивших на запад фургонов. – Что-то произошло, и, боюсь, это что-то нас не обрадует, – тяжело вздохнул староста.

Фарот был похож на форты Дикого Запада – квадратное, обнесенное пятиметровым частоколом укрепление, со стороной метров в триста. Восемь сторожевых башен: четыре по углам квадрата и четыре в середине каждой стены были достаточно большими, чтобы разместить на каждой из них примерно по двадцать лучников, вот только ни на одной из них – даже на той, что одновременно выполняла функции ворот, – никаких стрелков я не заметил.

– Почему ты так решил? – я уже предполагал, что к моему появлению в Фароте управляющий искин приготовил для меня что-то особенное, но верить в это совсем не хотелось.