Уже пахло влагой. Темнота непроглядная. А как же здесь аборигены пробираются со своими чашками? У них ведь нет фонарей. А вот и сама пещера! Луч фонарика теряется в высоте, о размерах можно догадываться лишь по звуку — каждый шаг отзывается многократным эхом. Тревожное шуршание наполняет пространство и тяжко зависает среди гигантской колоннады.

С потолка спускались огромные сталактиты. А с пола навстречу им вырастали сталагмиты. Верхушки у них аккуратно срезаны, а на ровной поверхности стоят чаши. И все пустые!

Капли воды редко срывались с верхушек сталактитов. Заннат сообразил, как же медленно должны наполняться эти примитивные сосуды. В некоторых набралось по ложке воды, поэтому Заннат полазал по ним и полизал языком — вроде напился. А вот если придти сюда в засаду, то до рассвета можно будет собрать не меньше канистры.

Радуясь на себя, хорошего, Ньоро выбрался из пещеры и, подпрыгивая от восторга, помчался обратно в лагерь. С неба вовсю уже светили звёзды и красовался остророгий месяц, а камешки поблёскивали, поэтому дорога оказалась лёгкой. И холод пока ещё не окрепчал.

* * *

Во тьме пещеры тихо беседовали два человека. Они старались заглушить в себе страх, поэтому вспоминали темы, далёкие от нынешних событий — дом, колледж, друзей, книги. До этого некогда особенно было разговаривать — всё время какая-то суета была, всё время на виду у прочих. В семестре, вроде бы, общались, но только поверхностно и неконкретно. А теперь, когда Аарон и Маргарет оказались в вынужденном уединении, оказалось, что им интересно друг с другом. Но, сколько же это может продолжаться?

Как-то их должны найти, если в пещеру ведут целых два входа. Время от времени пленники принимались кричать в надежде, что кто-то из спасателей уже бредёт по каменным коридорам. Наверняка профессор не оставил попыток отыскать пропавших. Но, кто знает, насколько разветвлены тут ходы. Может, каменные недра этой горы источены такими вот коридорами и пещерами. Всё может быть, всё может. Надежда — это последнеё, что остаётся им, потому что мысль о голодной смерти здесь, среди мерцающей плесени и влажных камней, была ужасна. Поэтому двое молодых людей старались поддерживать друг друга беседой и вспоминали разные забавные случаи из жизни.

За разговором они не увидели того, что во мгновение произошло с чашей. Вода беззвучно взбурлила, из неё вырвалось голубоватое мерцающее облачко и мгновенно распалось на гаснущие искры. Вода успокоилась.

Но что-то встревожило обоих. Они замолчали и повернули головы к чаше. И решили, что просто показалось.

— Моя очередь идти за водой, — улыбнулась Маргарет.

— Иди, — улыбнулся в ответ Коэн. Долгая беседа сблизила его с Маргарет, и напряжённость оставила его.

Набрав в бутылочку воды, девушка вернулась к своему собеседнику. Они принялись потихоньку отпивать холодную жидкость. Усталость сморила обоих. Глаза вдруг начали слипаться. И пришёл милосердный сон.

Бутылка выпала из ослабевших пальцев и покатилась, выливая остатки влаги.

«Назови своё имя, о Спящий!»

Испытание началось. Маргарет и Аарон первыми вошли в него.

* * *

Фонарик Аарона принялся мигать — в нём иссякала батарейка. Боб выругался. Надо было давно уже повернуть назад. Нет здесь никакого Коэна. Но, захотелось поломать из себя героя! Приспичило явиться победителем! Здрассьте, вот я и пропавший придурок Коэн! Он заблудился, а я спас его трясущуюся задницу! Фу, дурак! Одно слово — футболист!

Мелкович в досаде бросил бесполезный фонарик и повернул назад. Через некоторое время, пробираясь на ощупь, он вдруг заподозрил, что потерял обратную дорогу.

— Ну, Коэн, ну, скотина! — взвыл он и тут его нога не поймала опоры.