Непонятно, как Маркус ориентировался в этом хаосе каменных пристроек. Иногда они сверху украшались убогим, как и всё здесь, плетнёвым сарайчиком. Это тем более непонятно — вокруг города места было предостаточно, а от возможных врагов жалкая ограда не спасала. В некоторых местах стена имела прорехи, нищенски заштопанные неровными камнями и даже плохо сделанным плетнём. Дырки замазаны не то навозом, не то глиной — аборигены Стамуэна тщательно оберегали свой быт от чужого взгляда. И вот в такое сакральное местечко Маркус рискнул провести постороннего человека?

— А почему бы им не расширить городскую черту? — так и спросил Вилли у проводника.

— Нельзя, — неохотно отозвался Джок. — Табу.

— А как ты ориентируешься здесь? Я уже давно потерял направление.

— Старуха — шаария, — пояснил Джок. — Она должна жить вон там.

— Шаария? Что это значит?

— Это всё детали местной религии, — кратко сообщил переводчик. — Отсюда и далее молчи. Все вопросы потом.

Они прошли под небольшой плетёной аркой. С двух сторон к ней были приставлены каменные тумбы, источенные временем, как и всё в этом полумёртвом городке. Засохшие цветы украшали неровно сплетённые прутья. Тут были повязаны тряпочки, кусочки шкур, редкие бусины, косточки и прочий мусор. Первобытный век!

Маркус, не останавливаясь, прошёл под аркой, Вилли — следом. Он хотел потрогать арку, но Джок неодобрительно посмотрел на это и занудливо напомнил правила поведения гостей в Стамуэне:

— Молчи. А лучше не шевелись.

Под боком у обшарпанной городской стены прибилась странная полукруглая лачуга, фасонно сложеная из неровных глыб, зато с настоящей каменной крышей — плоско лежащим сланцевым прямоугольником. Низкий вход ничем не прикрыт. Из тёмной дыры потянуло странным запахом — то ли горящих благовоний, то ли жжёной резины.

Вилли озирался. Поразительно: за всё время путешествия по Стамуэну ему не встретилось ни одного живого существа! Никого не было также у края раскопок, словно недавнее происшествие всех распугало.

— Шари-о-шария! — с гортанными переливами пропел Маркус, встав у входа. Ни звука в ответ.

— Шари-шари-о-шария! — настойчиво пропел переводчик.

Внутри хижины послышалось слабое шевеление.

— Мар-о-марна! — проскрипел старушечий голос.

Проводник сделал Вилли страшные глаза и прижал двумя пальцами свои губы. Это означало: молчи и даже не шевелись!

В домике было темно. Посреди помещения находился маленький очаг — просто круг из камней, в котором ровно горел слабый костерок. Перед очагом сидела старуха в своих бесформенных серых лохмотьях, на голове — подобие тюрбана из старых тряпок. Глаза старой ведьмы мерцали в свете пламени — она пялилась на гостя. Шаария уже так стара, что усохла почти до костей. От прочих жителей Стамуэна она отличалась невеликим ростом.

Даже мебель в этом жилище была из камня. Высокому Джоку и студенту тут явно тесно, поэтому переводчик церемонно уселся на маленький каменный кубик с вогнутой отполированной поверхностью. А Валентаю пришлось скромно угнездиться прямо на плотном земляном полу. Он разочарованно оглядывался по сторонам, разговор Маркуса с шаарией студента не интересовал.

Не было в этом убогом доме ничего, что могло бы походить на тотемы, амулеты, другие ритуальные вещицы! Ни орнаментов, ни оригинальной посуды, ни циновок, ни резных фигурок, ни раскрашенных там-тамов — ничего! Только сухие, невыразительные камни.

Эти двое, между тем, вели переговоры.