Вот вскоре по тайным наущениям волшебницы Морганы затеялись в Камелоте споры. Спокойно слишком было, рыцарям хотелось действий. Тянулись руки к мечам, искалось славы, приключений.

Каждый стремился прославить свою избранницу. И вот затеяли соперничество — искать Грааль! Отличный повод! Каждый посвящал свой подвиг своей любимой. И лишь Ланселот упрямо славит королеву, одной лишь ей дарит свою победу. Все добродушно посмеивались и шутили — всем известна была верность Ланселота супруге короля. В народе говорили девушки избранникам своим: будь верен мне, как Ланселот!

Счастливое и лёгкое то было время! Как охотно давали обеты любви! Как радостно спешили их исполнить! Сам воздух был напоён любовью, хотя клонилась к осени природа. Дни были тёплыми, и небывало бархатными ночи. Последние балы, последнее прощанье.

Отбыл Ланселот в путь. Из окна высокой башни Джиневра бросила платок. Все видели и никто не усомнился в невинности любви Серебряного Рыцаря к прекрасной королеве. Так светел был Ланселот Озёрный, так чист!

Вот едет он путём-дорогою. На третий день встречает его рыцарь в чёрном.

— Бросаю тебе вызов, Ланселот! Кого прославишь ты в бою?

— Джиневру, королеву мою! Кто бросает вызов?

— Рыцарь Турквин!

Сошлись тут же на поляне, под дубом трёхсотлетним. Решено на копьях биться. Потом — на мечах. Потом — как выйдет.

Ринулся навстречу Турквину Ланселот. Бились на конях с пиками. Потом сошли с мечами. И тут случилось нечто странное. Провалилась земля под Ланселотом. Целый пласт почвы вместе с травою перевернулся, и полетел во тьму прекрасный рыцарь. Над ним сомкнулись с лязгом потолки темницы.

— Где я?! Кто здесь?!

— Ты в ловушке. Хитрый Турквин так заманивает и губит рыцарей. Нас здесь сорок девять, ты — пятидесятый. Нам до смерти не выбраться отсюда. Забудь своё имя.

— Я — Ланселот Озёрный. И не советую вам, сорок девять рыцарей без имени, забывать об этом!

Он обшарил все стены темницы, но нет нигде ни выхода, ни входа. Смеются над ним сквозь слёзы пленники Турквина. Не унимается Серебряный.

Прошло три дня. Потом — три месяца. Исхудал герой, поблек. И вот раскрылся потолок.

— О, Ланселот! Я королева Торсия с южных островов! Я умолила Турквина, и он даёт тебе свободу, если ты обручишься со мною и будешь мужем мне!

— Прости, о королева. Я не предам любви!

Прошёл ещё месяц. А, может, два.

— О, Ланселот! Тебя умоляет королева Марсилия! Будь мне мужем, и спасёшься!

— Я люблю Джиневру.

Дни потекли, как годы.

Вот снова распахнулся потолок. Почти ослепший, видит Ланселот Моргану. Его достали из зловонной ямы. Поблекли доспехи во тьме. Рыцарь страшен.

Не смеёт подойти Моргана. Кусает губы.

— Рыцарь, что просишь за любовь ты?

— Любви не просят, её дарят.

— Что хочешь за прощение? — она почти унижена.

— Бой с Турквином.

— Ты не можешь биться. Ты ослаб.

— Тогда погибну и смертью воспою Джиневру.

— Позволь мне чарами восстановить твою былую силу.

— Я не верю тебе, Моргана.

— Что ж ты хочешь?!

— Бой!!

Укрыла от стыда Моргана своё лицо и скрылась в Авалон, в последнее прибежище. На остров призрачного счастья и мечты. На берега неутолённой страсти. Во тьму беззвёздной ночи. В день без Солнца. В любовь без ответа. В туманы Авалона.

Бой!!

Обессиленный, почти ослепший, сражается Серебряный с полным сил Турквином. Ведом лишь гневом. Меркнет свет в глазах.

Распухла ненависть в груди, взорвались тайники души! Кипящая, как лава, ярость наливает мощью мышцы! Глаза ослепшие взметнули искры.