- Андрей Андреич, охолоните, пожалуйста, своего воспитанника. Иначе я не буду вообще ничего покупать. И вам недостача, и мне нежелательно.

- Вы, Василий Иванович, меня не пугайте. Если по закону, так предъявите внятные претензии и я войду в положение. А эмоции торговле лишь помеха.

Проблему усугубило то, что Олег слишком много рассола приготовил, явно больше, чем понадобится для своего улова за путину. Вот и договорился с легостаевскими рыбаками, что они ему две тысячи фунтов свежей икры продадут. Практически всё, что добудут. Мало того, на соль им не нужно тратиться, на то количество, что раньше для икры требовалось.

- Но, ваше сиятельство, поймите, что в других деревнях рыбаки узнали об этом и тоже начинают цены задирать.

- Вы, уважаемый, на нас другие грехи не вешайте. Всё, что касается моей деревни, на другие не распространяется, сами там разбирайтесь. И к Старко близко не подходите, пусть торгует, как хочет. Он свои деньги тратит, а не мои и не ваши.

- Андрей Андреевич, тогда я не дам ему в Петербурге торговать, у меня там всё схвачено.

Купца понесло, да не на тех нарвался. Князю так понравился вкус икры, что он решил для себя закупить один-два стофунтовых бочонка у Олега. Но не по трёшке за фунт, а по два рубля, по знакомству. Борис Алексеевич, кстати, на всякий случай, тоже бочонок заказал: частично по-своему желанию, частью под давлением любимой супруги.

- Родной, ну мы же не нищеброды, чтобы от вкуснятины отказаться? Да и будет, что гостям на стол выставлять, пусть знают насколько мы состоятельны!

Легенды, подкреплённые вкусностью и дефицитностью, уже начали расползаться по уезду, хотя давили дороговизной. Трое помещиков решили сообща купить сотню фунтов, для приличия, а не потому что без деликатеса жить не могли. Да и полковник уже списался со знакомыми генералами, если бы ещё пару фунтов отправить им для пробы, но у Старко в развес не торговали. Принципы, однако! Эх, как бы полностью не расторговаться, для своих тоже нужны протеины.

Дело в том, что Олег получил добро на создание уездной дружины в помощь полиции. Дюжина молодых постепенно отбиралась из желающих, через собеседования и некоторое тестирование. Старко взял на себя вооружение и подготовку. Полиция, когда петух клюнет, могла затребовать дружинников в помощь, но только на согласованные мероприятия, типа охоты на разбойников. Свидетелем выступила церковь, как и гарантом соблюдения договоренностей. Раз барчук хочет потратиться, так и флаг ему в руки, лишним не будет. Для бунта какого всё равно людей не хватит, это все понимают. Пусть дитя тешится, вдруг пригодится на чёрный день. Полицмейстеру, в честь достигнутого соглашения, преподнесли двадцатифунтовый бочонок икры в подарок. Для полезного и хорошего дела не жалко.

К концу мая в гости к Легостаеву прибыл маркиз Грациани с младшим Вассербаумом. С единственной целью - песни послушать и оценить народное творчество. Тем, кто "хуже татарина" посоветовали или дождаться конца месяца, или посетить рыбное место. Итальянец не ожидал такого ушата с холодной водой, обычно при его появлении даже титулованные своих строили и сами в шеренгу становились. А как же, всё-таки такой шанс и такая истинно европейская связь получается. Все соседи обзавидуются. И вдруг - облом.

- Я вам говорил, ваша светлость, здесь непонятные странности, - прокомментировал Михаэль, - очень необычное творится.

Впрочем, деятельный импрессарио европейского уровня, решил-таки выехать на путину и всю дорогу удивлялся мягости хода коляски. Вроде обычная русская дорога с ухабами и выбоинами, но не трясёт, а мягко покачивает.

- Так это Старко когда-то сделали, по специальному заказу, ещё в Подмосковье.

Ну вот, опять загадка, почему где-то в другой глуши делают транспорт, достойный лучших домов Европы, а никто об этом не знает? Сколько же стоит заказать для себя, чтобы было чем побахвалиться перед соседями в Сиенне? Ах, пока очередь на несколько лет? Да и что это за цена за простенькую открытую повозку, целых десять тысяч рублей? В России не может быть таких цен, это какое-то издевательство! Маркиз, привыкший к евростандартам, не понимал каким образом может соседствовать нечто суперкомфортное и окружающая нищета.