- Меня устраивает, - поспешил согласиться помещик.

- Тогда завтра же с утра займёмся нашими делами, чтобы успеть всё закончить до рождественских праздников.

Везение продолжалось, несмотря ни на что. Олег предполагал ещё летом, что соседский помещик потеряет своё имение рано или поздно. Тем более, что и барин и барчук жили в Петербурге, а управляющий нещадно воровал. Даже старосту задействовал в качестве держиморды, чтобы тот крепостных в страхе держал. Вот только раньше оно стоило тысяч двенадцать, несмотря на разруху, а теперь оказалось дешевле. Так чего не приобрести, раз всё равно хочется создать в тех местах базу для дружины и небольшой агрокомплекс. Даже церквушку в деревеньке построить за свой счёт на радость православию. Ну и может экспериментальную мастерскую для собственных новинок. Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в дерьме.  

Глава 22

Глава двадцать вторая

Просильщики револьверов и патронов активизировались в связи с приближающимся рождеством. Правда, натыкались на то, что "Старко нет дома", причём независимо от его реального наличия/отсутствия. Юноша проводил время то в библиотеках, то в мастерской, где дорабатывал камору и затвор под свою винтовку. Карабинистая пятилинейка постепенно доводилась до ума, а затвор обзавёлся экстрактором и внутренними хитростями. Да, пока ещё без магазина, лишь для одиночной стрельбы, но под человеческий патрон. В смысле, металлический, чтобы не заморачиваться с бумажными. В конце зимы прибудет станок для изготовления круговых нарезов и партия патронов под неё от Шарпса. Пока так, чтобы раньше времени со своим производством боеприпасов не заморачиваться. Остальные дела встали и стояли, как у молодого. Ничего не поделать, когда рождественский гусь важнее любого прогрессорства. Слава богу, что орденские мундиры качественно пошил дорогостоящий, но высококлассный портной.

Празднование самого любимого народом вечера не всегда проходит в домашних условиях. Тем, кто приглашён на рождественские балы, придётся торчать в гостях и вернуться лишь под утро. Однако Старко и Легостаев избежали столь злой юдоли. Никто важный никуда не пригласил и всё обошлось уютным застольем в кругу самых близких. Четырнадцатилетняя Аня Рихтер по праву стала королевой раута, а шестнадцатилетний Старко удивил всех, появившись в парадном мундире послушника ордена Святого Духа. Под шесть футов росту, с серыми глазами и русыми волосами, безусый, но крепкий парень, выглядел непривычно.

- Викинг, воистину викинг, - прошептала мужу Василина Петровна, когда Олег вошёл в залу.

Зима - не самое лучшее время в деревне, поэтому соседи перебрались в Петербург на этот период. А так как особо выспренных знакомых у них не было, то с удовольствием приняли приглашение скоротать вечерок в особняке Андрея Андеевича на Моховой. Всё-таки приличные люди вокруг живут, состоятельные и приветливые.

Практически все увидели Старко в какой-то новой ипостаси и начали приглядываться к деталям, как принято в свете. Сразу начались вопросы, ответы на которые вызвали очередное удивление.

- Господа, всё очень просто, - начал разъяснять Олег, - на безымянном пальце стандартный перстень послушника ордена. Я обязан его надевать на протокольные мероприятия, где присутствуют титулованные особы герцогского уровня и выше.

- А на среднем пальце, родовом? - спросил Иван Карлович.

- Это и есть родовой перстень моего предка по материнской линии.

Ни фига себе "чудо Маниту"! Перстень явно старенький, откуда такое у простолюдинов?

- Моя мама имела девичью фамилию Оленина и была правнучкой титулованного дворянина, разжалованного в простолюдины в первые годы правления императрицы Екатерины Второй.