Антонина Андроновна, как только услышала, что к Тамаре пришла Шура Зыбина, сейчас же, будто лебедь, выплыла из спальни, где она постоянно от чего-то отдыхала.

– Раздевайся, деточка, раздевайся! – заторопилась Антонина Андроновна. – Вот сюда повесь… Тамара, что же ты не поможешь? Гостей надо встречать с уважением!

– Я сама, – пробормотала Шура, смущённая таким необыкновенным приёмом, и поспешно повесила своё пальто.

– Иди сюда. – Тамара провела Шуру в свою комнату. Но Антонина Андроновна поспешила войти туда же и принялась наводить порядок на письменном столе.

– Вам удобно будет, девочки? Может, лампу отсюда взять? Или стол придвинуть вон туда, там как будто светлее?

– Да ничего не надо! – Тамара нетерпеливо отстранила мать. – Мы же всегда тут занимались.

– Но то вы занимались со Стрешневой, а Шурочка привыкла заниматься в лучших условиях, – возразила Антонина Андроновна и, переложив ещё раз с места на место книги и учебники, наконец ушла из комнаты. – Занимайтесь, девочки. Не буду вам мешать.

Тамара и Шура уселись за стол. Через пять минут дверь снова открылась. Антонина Андроновна глядела на них заботливыми глазами:

– Ну что, девочки? Удобно ли вам?

Тамара сверкнула на неё взглядом, а Шура поспешно ответила:

– Да-да, очень хорошо.

Антонина Андроновна исчезла. Но через некоторое время, когда девочки совместными усилиями решали трудную задачу и уже уловили правильный путь решения, двери открылись снова, и Антонина Андроновна вошла с двумя чашками чаю на маленьком подносе.

– Ну, мама, – нетерпеливо крикнула Тамара, – ты же нам мешаешь!

– Ничего не мешаю, отнюдь, – ответила Антонина Андроновна. – Выпейте чайку, отдохните. А потом снова будете заниматься. Вот и печенье. Берите, Шурочка… Как поживает ваша мама?

Шуре стало неловко от неожиданного «вы» и от этой чрезмерной ласковости. Она почувствовала, что ей хочется уйти из этого дома. Но выражение её лица оставалось спокойным и безмятежным.

– Мама ничего поживает, – ответила она, подняв на Антонину Андроновну большие светлые глаза. – Она сейчас всё шьёт и шьёт.

Антонина Андроновна удивилась:

– Что шьёт?

– Подарки. Она хочет подарить платье Зине к Новому году и Изюмке. И Антону костюмчик тоже. У них ведь нету мамы теперь…

– Это, конечно, очень хорошо. Но зачем же терять время? Можно бы купить в магазине. Это же такая нудная работа!

– А мама любит шить.

– Ваша мама, Шурочка, очень добрая. Но вот уж не знаю, стоит ли это… Обычно за добро люди спасибо не говорят, а только обижаются. Дашь – мало. Ещё дать – всё равно будет мало. Лучше уж вообще не давать – тогда и обижаться не будут. Но, впрочем, это так, я немножко философствую. А как же? Нас, знаете, приучают философствовать. Вот политкружок сейчас – и там всё философия, философия… Николай Сергеевич занимается, а я, по правде сказать, не могу, голова болит… Ешьте печенье, Шурочка. И вот что попрошу: передайте вашей маме, Екатерине Егоровне, что я, мол, её к себе приглашаю. Просто так – посидим, поболтаем. Обещаете передать?

– Хорошо, передам, – ответила Шура и поглядела на Тамару.

Тамара поняла её взгляд:

– Мама, ну нам же заниматься надо!

– Я уже ухожу! – Антонина Андроновна собрала чашки на подносик. – Но ты, Тамара, не забудь – Шурочка обязательно должна быть у тебя на ёлке. Если до Нового года Екатерина Егоровна не выберется, то уж на Новый год обязательно.