— Дмитрий Андреевич покончил с собой полчаса назад. — Гривасов закончил осмотр комнаты, и, усмехнувшись, занял одно из кресел напротив меня.

— Ккак? — я ничего не понимал, что вообще происходит?

— Повесился. — пожал плечами капитан. — В предсмертной записке он сознался в покушении на обер-офицера Турова, сказал, что больше так не может существовать, и свёл счёты с жизнью.

— Он сознался в покушениях на меня? — моё удивление росло с каждым словом.

— Нет, на твоего деда.

— Что? — вырвалось у меня громко. — Дед здесь при чём?

— О, это очень старая история. — капитан устроился поудобнее и продолжил. — Ещё, будучи студентом исторического факультета, Крылов влюбился в свою сокурсницу с факультета химии и биологии, как я понял, не особо взаимными были те чувства, но он не сдавался, плотно окопался, как это называется у молодёжи, во фрэнд зоне. После колледжа их дороги должны были разойтись, девушка стала работать по профессии, а Андрей Дмитриевич пошёл в армию, но связи с возлюбленной терять не хотел. Потому, почти сразу же, в две тысячи девятьсот шестьдесят седьмом году добился перевода на один из кораблей, который должен был охранять промышленный комплекс в системе «Белый дельфин», в надежде, что его форма морпеха поможет завоевать сердце красавицы. Но опоздал. Девушка уже отдала своё сердце другому мужчине, пусть и старше неё на много лет.

— Бабушка? — свёл я воедино все ниточки.

— Да, Ася Марковна Турова, в девичестве Хромова, именно её тогда захватили Бриты, и твой дед пошёл её спасать, а другой участник любовного треугольника струсил, но замыслил подлость. Как он написал, — Гривасов достал из кармана какую-то распечатку, — дабы не досталась она ему, раз не хочет быть со мной. Это цитата была, если что. — капитан криво ухмыльнулся. — Это он устроил те взрывы, из-за которых твой дед стал инвалидом, напал со спины. Но у него ничего не вышло, как видишь, и он все эти годы жил страдая от неразделённой любви и своей совести, которая жгла его нутро раскалённым прутом из-за того, что он совершил. — Авнер Световидович снова сверился с листком. — Тонкой душевной организации человек оказался, а тут ты, напоминание из прошлого, ещё и на дуэли ему кричал, что бабушка тебе всё рассказала, и ты предашь это огласке. Она же единственная, кто знал о его поступке, поняла ещё тогда, но пожалела дурака, промолчала. А после начались странности, то его офицеры поколотили, то на Тау Метам напали, и убить хотели. Он и не выдержал.

— Ээ, — я вспоминал нашу с ним дуэль, — я тогда Лиру имел в виду, что она мне всё написала.

— Но он же не знал об этом. — на усталом лице Гривасова улыбка выходила очень кривой и страшной. — Вот и боялся, что сможешь доказать.

— Но…, - я пытался сложить паззл в одно целое. — Получается, он знал, что у нас нет улик связанных с делами нынешними, но я мог связать его с очень давним преступлением, и что? Его нервы не выдержали? И это тот самый крутой киллер Юдиных? Допустим, он испугался, что за эту ниточку мы размотаем все его дела, узнаем о его связи с Юдиным, и тогда получится, что он подставил господина, потому и решил обрубить все концы? — в голове не укладывалось, как-то всё противоречиво. — А кто тогда писал Лире? Зачем? — Я посмотрел на капитана, и меня озарила дикая, безумная догадка. — Вы писали, взломали его инфопланшет, и назначили встречу, Вы хотите её обвинить в грехах отца, и закрыть дело! — и в этот момент открылась межкомнатная дверь, и моя любимая вошла к нам в комнату.