Мы вскочили на ноги одновременно.

— Не сметь! — зарычал я, мои руки засветились синим, я не думал, в голове стучала только одна мысль. — Не позволю!

Но я не успел ничего сделать, всё произошло очень быстро, в тот миг, когда моя сила только двинулась, что бы их разделить, Гривасов упал вниз.

— Госпожа. — прошептал он стоя на одном колене, склонив голову к груди.

* * *

— И Гусева тоже Вы…? — слова мне с трудом давались. Мной владело ощущение какой-то детской, всепоглощающей обиды, будто меня обманули в чем-то фундаментальном, таком, что перевернуло всю мою жизнь. Как в детстве, когда я узнал, что деда Мороза не существует, а тем весёлым мужиком в шубе у ёлки, которому мы с сёстрами рассказывали стишки были: папа, Дед, или наёмный аниматор. Верить в это не хотелось, но жизнь преподнесла сюрприз, стала менее яркой и волшебной, и по опыту знаю, надо было скорее это принять, что бы было не так мучительно, но как же это трудно, особенно, когда причина в людях, которым ты доверял, за которых беспокоился.

— Я. — кивнул Авнер Световидович. — Он предполагал, что это я взорвал тот десантный бот на учениях, поэтому было не трудно заманить его на борт. Пётр думал, что делает засаду на меня, но всё было наоборот, зачем подкладывать бомбу, когда можно было просто поменять программу посадки, но как же трудно мне дался тот бой. — лицо капитана впервые на моей памяти выражало печаль и скорбь. — Я сожалею о том, что пришлось его убить, но он не оставил мне выбора.

Мы всё так же находились в нашей комнате, только теперь втроём. Лира, бледная, как полотно, сидела рядом со мной, взяв меня за руку и молча, плотно сжав губы, слушала нашу беседу. После того момента, когда я чуть не напал на Гривасова, она попросила его подождать с новостями, и сначала ответить на мои вопросы. Именно тогда начался этот очень странный разговор.

— Но…, я…, Крылов….

— Да забудь ты уже о Крылове. — вздохнул капитан. — Он вообще здесь ни при чём, просто случайно под руку подвернулся, но, как удачно, я и повесил на него всех собак, чтобы отвлечь твоё внимание. После неудавшихся двух покушений, я решил, что надо держать тебя к себе очень близко, войти в доверие, помогать во всём, а там подвернётся шанс на ликвидацию.

— Трёх. — уточнил я.

— Нет, Ростислав, двух. — покачала головой Авнер Световидович. — Тот взрыв на учениях не на моей совести, и его до сих пор расследуют. Вот граната на складе, и атака на полигоне — это я. Я вообще старался избегать сопутствующих жертв, я же не кровожадный изверг. Даже на станции ГРДСП-28 я пытался отправить к контейнеру тебя, а не твоего сапёра, да, да, — он грустно улыбнулся, — именно я заминировал тот красный бокс, и вёл тебя на заклание, но ты, как всегда, разрушил все мои планы, и я сам же подорвался на своей ловушке.

— Но…, - я помотал головой, в неё просто не укладывался весь этот поток информации. — Тогда ведь Крылов на нас напал на складе, я за ним ещё гнался, а Вы….

— Ты никогда не задавался вопросом, почему он от тебя убегал? — Гривасов горько усмехнулся. — Ты был с ним один на один, а он отступал, почему? — я покачал головой, а, ведь, правда, почему? — Потому что это Гусев был тогда, и нападал он на меня, пытаясь тебя спасти.

— Пётр Фадеевич? — изумился я.

— Да, ты же ему давно рассказал о графе Юдине, а он как-то видел меня с ним, ещё, когда был унтером, а я мичманом. Петя всегда был умным малым, он быстро сложил всё в голове, и с тех пор охотился на меня.