А сказать мне было что. Я, хоть и сам чуть не прослезился в конце письма, но не испытывал никакого пиетета перед смертью графа Юдина. Он меня убить хотел, и пусть он просил за это прощение у дочери (не у меня, вот же ж), оправдывался, что поддался чувствам, и был сам не свой от гнева, но это не отменяет того, что я пережил из-за его волеизъявления. Да одна только прогулка по джунглям стоила жизни многим хорошим ребятам. Ох, как я хотел съязвить во время прочтения письма, ввернуть что-нибудь эдакое, но держался. Ради Лиры держался, я не обязан уважать Данакта Родомировича, но я люблю его дочь, она моя семья, моя душа, а значит, буду молчать, и переживать эту потерю вместе с ней. И никак иначе.

Минут пять, как Гривасов закончил чтение письма, мы сидели в полной тишине. Авнер Световидович был сам не свой, он не знал, куда себя деть, убрал бумагу обратно в конверт, и то и дело открывал, и закрывал рот, дёргая рукой с посланием. Видимо пытался подгадать момент, когда отдать письмо. Выглядело комично, но настолько чужеродно в данных обстоятельствах, что я протянул руку за конвертом, а потом положил его любимой на колени. Капитан благодарно кивнул и тут же успокоился, а Лира в этот же момент встала с дивана, прижав послание к груди.

— Пойду к Вареньке. — тихо произнесла она. — А вам надо пообщаться.

— Госпожа, — Гривасов тут же вскочил на ноги, и склонил голову в поклоне. — Но нам надо обсудить Вашу дальнейшую судьбу, Вам грозит опасность от людей Раксы, война ещё не окончена.

— Я свою судьбу нашла. — Иллирика нежно провела по моей щеке тыльной стороной ладони, — вот мой мужчина, мой господин, как он скажет, так и будет, так что с ним и обсуждайте. — она нагнулась ко мне и поцеловала в щеку. — Любимый, будь сдержан, помни, здесь не поле боя, доченька спит за стеной.

— Я его не трону, госпожа. — пообещал Гривасов. — Не переживайте.

— Я не за Ростика сейчас опасаюсь, Авнер Световидович. — Лира посмотрела на меня с любовью и уверенностью в моих силах, а затем гордо, и величественно покинула комнату.

— Повезло тебе, Ростислав, — капитан с какой-то странной улыбкой проводил взглядом Иллирику, — когда твоя возлюбленная умна, и так в тебе уверена, даже тем, кто сильнее меня стоит к ней прислушаться.

— А я знаю. — Кивнул я, испытывая воодушевление и решимость. Казалось, я могу стереть капитана в порошок, будто во мне собрались силы всех, кого он погубил.

Да, я понимал, что это обманчивое ощущение, но и моё смятение от начала этой встречи уже прошло, так что перед капитаном сидел уже не робкий и недоумевающий, что происходит, парень. У меня было время оклематься от неожиданного, крутого коленца судьбы.

— Сделаешь ставку на Ерастова и казака? — поинтересовался Гривасов. — Они в столовой сейчас обедают.

— Нет, — покачал я головой, — Лира права, здесь не поле боя.

— Вот и славно, тем более я нужен вам для выживания, скоро здесь будут люди Раксы, не думаю, что у нас есть время больше пары недель, максимум месяц. — я внимательно посмотрел на капитана, и он продолжил. — Крылов, хоть и бестолковый был, но сослужил нам хорошую службу, слуги Раксы раскрыли себя, когда охотились на унтер-лейтенанта, думая, что он человек Юдиных. Мне оставалось только подсекать и ликвидировать.

Опа.