— Можно? — Спросила рыжая, заглянув в мою каморку.

— Заходи, — ответил я, отпив чая. — Что произошло?

— Нет, я… Просто хотела поговорить.

— Ну… Присаживайся тогда, — сказал я.

Рыжая села на один из свободных стульев, но вот разговор начинать как-то не спешила. Интересно, однако. Романова в последние пару месяцев нерешительностью не страдала.

— Я хотела бы извиниться, — решилась наконец-то Марина. — За своё поведение в прошлом и доставленные неприятности. Нет, я приносила эти самые извинения и раньше, но они в лучшем случае были не совсем искренними.

— Мы же вроде с тобой договорились, что всё в прошлом и наши с тобой взаимоотношения прошли определённую перезагрузку? — Подметил я.

— Но мне всё равно хотелось извиниться перед тобой. Я много чего наговорила и сделала. Ты был вправе устроить мне большие неприятности, а не останавливаться на том, что тогда сделал. Вместо этого взял под крыло и позволил стать в роду не изгнанницей, а важным человеком.

— Скажем так, ничто доброе мне не чуждо. Да и определённые корыстные мотивы у меня были. Уже тогда я считал, что если рядом будем один из Романовых, то это облегчит мне жизнь. А вот сразился с одним Абсолютом и лишь уверился в своём мнении.

— Всё равно прости меня и спасибо. Ты очень многое сделал для меня.

Немного сопливая сценка получилась, да. Но и пусть. Зато рыжая излила душу и ей станет легче. Все счастливы, хэппи энд.

Только вот создаётся впечатление, что рыжая сказала не всё, что хотела. Вон, ёрзает на стуле в нерешительности.

— Ты хотела что-то ещё сказать? — Решил я её малость подтолкнуть.

— Я… Сейчас мне очень жаль, что в итоге наша помолвка сорвалась.

Сказала, вскочила на ноги и быстрым шагом вышла из моей комнаты оставив меня наедине с только что сказанными ею словами. Вот как-то так. Так что может мои бойцы и спали сном младенца, а вот меня перед рассветом одолевали тяжёлые думы.

Приплыли, что называется. Рыжая что, неожиданно влюбилась в меня? А я ведь надеялся, что мы закрепили наши взаимоотношения на уровне дружбы и только. И тут на те хрен в томате. Это внезапное откровение вот вообще не кстати. Тут и мои невесты напрягутся, да и Романовы могут вновь актуализировать обсуждение о моей потенциальной третьей жене. Оно мне надо? Нет.

Но тут всё назад не отыграешь, придётся что-то делать. Как минимум как-то тет-а-тет побеседовать с рыжей. Только не сейчас, она вряд ли готова к этому разговору, как и я. Вообще не представляю, что должен говорить и как нам решить эту проблему внезапной влюблённости. Ещё придётся обсудить это с Юлей и Ириной, а также не допустить, чтобы обо всём прознали остальные Романовы. Они хоть и отступили от меня с идеей выдать за меня замуж кого-то из их рода, но точно не упустят идеальный повод вернуться к этой теме. Эх, вот не было печали… Бабы это зло! Или как минимум одна огромная головная боль.

Провошкался я почти всю ночь, но пару часов я всё же поспал. А в остальном придётся положиться на ударную порцию кофе и магию усилению тела. Приведя себя в порядок и пообедав, я направился в штаб для того, чтобы сдать свой доклад об успешно проведённой операции.

Доклад у меня принимал лично Цесаревич. После того как я рассказал обо всех деталях операции он сообщил мне, что их люди уже занимаются вопросом Нарвы. И Виктор разделял моё мнение, что вряд ли с националистами получится расправиться в ближайшее время. Но сейчас они обескровлены и перестанут представлять хоть какую-то опасность.

— Устроить церемонию награждения тебя и твоих ребят не могу, операция всё же проходит под грифом секретно, — сказал Цесаревич.