— Несколько минут назад, мадам, — сказал Аллейн, возвратившись к неподвижной консьержке, — из Королевской гостиницы я видел на этом балконе моего сына.

— Нужно иметь глаза ястреба, чтобы узнать кого-нибудь на таком расстоянии. Вы ошибаетесь, мсье.

— Для этого нужно всего лишь иметь бинокль. А он у меня был.

— Возможно, сынишка прачки забегал. Он тут повсюду носится, но сейчас здесь никого нет.

— Я видел, как вы, мадам, взяли за руку моего сына и увели в комнату. Вас было так же нетрудно узнать, как и его.

— Вы ошибаетесь. Я с самого утра не выходила из своей комнаты. Будьте любезны, мсье, покинуть помещение. Я настаиваю на извинениях, — величественно произнесла консьержка.

— Может быть, вместо извинений вы примите вот это, — сказал Аллейн, вынимая из бумажника тысячефранковую банкноту.

Он стоял в нескольких шагах от консьержки, держа в руках банкноту. Ее глаза жадно блеснули, накрашенные губы зашевелились, но она не двинулась с места. Несколько секунд они в упор смотрели друг на друга. Затем консьержка сказала:

— Если мсье подождет меня внизу, я с радостью с ним побеседую. Мне необходимо осмотреть еще одну комнату.

Аллейн поклонился. Он кланялся все ниже, а потом вдруг сделал резкий рывок вперед. Его рука уперлась в пол и скользнула под оборки тяжелых юбок консьержки. Дама взвизгнула и попыталась остановить руку Аллейна ногой, угодив каблуком в запястье.

— Успокойтесь, мадам. Мои намерения абсолютно невинны.

Аллейн осторожно отступил назад и вытянул вперед руку с сжатым кулаком.

— Странные яички высиживает столь невинная курочка, — заметил Аллейн.

Он раскрыл ладонь. На ней лежала маленькая глиняная козочка, выкрашенная серебряной краской.

С этого момента события в доме № 16 разворачивались против всяких служебных правил и полицейских инструкций.

— Даю вам шанс, — сказал Аллейн. — Еде мальчик?

Консьержка закрыла глаза и столь энергично пожала плечами, что закачались сережки в ее ушах.

— Ладно, — произнес Аллейн и вышел из комнаты. Консьержка оставила ключ в замке. Аллейн закрыл дверь на замок и вытащил всю связку.

Ему потребовалась немного времени, чтобы обойти все здание. Нежилые комнаты открывались одним ключом. Аллейн переступал порог, звал Рики, а затем быстро обыскивал помещение. Визиты в жилые комнаты протекали более драматично, напоминая мелькание на экране эпизодов, никак не связанных меж собой. Аллейн врывался в комнаты, прерывая сиесту людей разного возраста, пребывавших в различной степени неглиже. Когда ему говорили, что никакого мальчика здесь нет, он коротко извинялся и под ошарашенными взглядами старых дев, пожилых джентльменов, супружеских и влюбленных пар и даже однажды взбешенной негритянки неопределенного возраста открывал шкафы, заглядывал под кровати, отбрасывал покрывала и, повторно извинившись, выходил вон.

Консьержка принялась колотить в дверь квартиры на шестом этаже.

На первом этаже Аллейн столкнулся с подтянутым ясноглазым мужчиной в элегантной форме полицейского. У мужчины были тонкие усики и мощные плечи.

— Мсье старший инспектор Аллейн? Позвольте представиться. Дюпон из Сюрте, в настоящее время замещаю комиссара префектуры Роквиля. — Он говорил по-английски бегло, но с заметным акцентом. — Итак, неприятности уже начались, — сказал он, пожимая руку Аллейну. — Я говорил с вашей женой и Милано. Мальчика еще не нашли?

Аллейн торопливо рассказал, что случилось.

— А что же старуха Бланш? Где она?

— Она заперта в квартире мисс П.