Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Так, всякий хлам. Наверное, сегодня мой счастливый день.

– Точно, – согласился я.

Мы платим за каждую сдачу по 125. Даже не подозревающие о нашем существовании люди знают о награде.

– И неудачный день для Артура.

– Уолтера, – поправил я. Потом выдал свой фирменный академический ответ: – Он свое отжил. Теперь очередь других.

– Конечно, – кисло кивнул мистер Ну‑и.

Толстяк исчез в соседней комнате, и я слышал, как он выдвигает и задвигает ящики. Просто на всякий случай я приглядывал за дверью. Парень вернулся с ящиком, наполовину заполненным бумажными книгами.

Ему пришлось перерыть всю коробку, книги валялись без всякого порядка.

– Может, здесь еще что‑то есть? – предположил он.

– Не знаю, – покачал я головой. – Проверьте по сайту Бюро. За то, что вы принесете сами, вам набавят пятьдесят.

– Или пятьсот у бутлегера. Или пять тысяч. Я слышал ту историю о… как там его, Сэлинджере.

– Я не в курсе, – ответил я. – И именем закона должен вам напомнить, что даже в шутку упоминать о бутлегерстве запрещено.

Температура в комнате понизилась на несколько градусов. И пусть. Нельзя становиться слишком дружелюбным. Следует постоянно напоминать людям, что мы работаем на правительство.

– В любом случае, – проговорил мистер Ну‑и, – вот. Пока, Артур. Уолтер.

Он кинул мне книжку. На обложке был нарисован монах в капюшоне. Страницы зашелестели, и книга ударилась об пол. Я поднял ее с грязного ковра и опустил в сумку.

– Неужели вы даже не посмотрите на нее? Не прочтете ни слова, прежде чем уничтожить? Могли бы узнать что‑нибудь новое о жизни.

– Никто никого не уничтожает, – сказал я, ногтем соскреб его с экрана компа и отбил 125.

– Вы стираете не просто книгу. Человеческую жизнь!

Парень становился воинственным. Пора сматываться. Я встал.

– Меня все это не касается. Я просто собираю их и отсылаю на Достойную улицу.

– А потом?

– Кто знает? – Я протянул ему руку. – Спасибо за сотрудничество.

Он не собирался жать мне руку.

– Пока, Уолтер, – сказал он моей сумке.

Глаза его блестели.

Я попятился к двери. Сентиментальность и насилие ходят рука об руку. Так нас учили в Академии. Мы любим шутить, что наша работа – наполовину дипломатия, наполовину психология, наполовину математика.

– Как насчет денег? – прорычал парень, когда я открыл дверь.

На крыльце заворчал пес.

– Я уже положил их на ваш счет. Ваше сотрудничество неоценимо.

– Ну, – вздохнул он, – ладно, вы просто выполняете свою работу. Наверное, молодым писателям не хватило бы духу взяться за книгу, если бы их вечно преследовали образы старых мастеров.

Сарказм или внезапное понимание? И так, и так плохой признак.

– Во всяком случае «вечно» – не то слово, – сказал я, закрывая за собой стеклянную дверь и медленно пятясь с крыльца, не спуская глаз с собаки. Они обычно чувствуют настроение хозяев.

– Не повезло бедному Миллеру, что он не чертова кинозвезда! А?

Я оставил его кричать сквозь стекло. Спустился по ступенькам, вышел на улицу, сел в лектро и уехал. Следующее изъятие – в квартире у Южного Пляжа, в одном из таких районов с крошечными деревянными домиками и рассыпающимися тротуарами, где слишком много песка.

Так случилось, что на сей раз мне попалась‑таки кинозвезда или по крайней мере само кино. Мы выслушиваем множество нареканий по поводу фильмов. Некоторые считают, что нечестно уничтожать фильмы (а не звезд), так как писателей вычеркивают индивидуально.

Быстрый переход
Мы в Instagram