Сейчас бы очень кстати был Свят, ― подумала девушка, глядя вслед удаляющегося калеки и несущих его мужчин.

Если не обезвредить мины, калек будет много, ― мелькнуло, приводя в чувства.

И уставилась на Амина, не заметив, как он оказался рядом. Скинула перевязи с мечами ему под ноги.

― Ножи! ― потребовала. И получила сразу с десяток.

― Всем отойти! Вам — не шевелиться! ― ткнула рукой в сторону застывших внизу мужчин. Трое, беспомощны как дети, а расстояние меж ними приличное.

Вита скрипнула зубами и вернулась к воронке. От нее ползком, исследуя каждый миллиметр, осторожно прощупывая дерн и оставляя коридор из вешек — воткнутых ножей, начала продвигаться к первому. Надо было спешить — солнце уже заходило, немного и стемнеет, а в темноте сложнее отыскать мины. Но к утру их недолжно быть. И девушка ползла, натыкалась на пластид, осторожно снимала детонатор, убирала по карманам и опять ползла.

Вскоре один ангел был свободен. Вернулся по «коридору» наверх, прихватив с собой шашки. До второго она добралась в полумраке, а к третьему — в полной темноте, почти носом исследуя землю. Однако итог тревожил и огорчал.

Амин подал ей руку, помогая взобраться на холм и сунул кубок с питьем. Вита выхлебала и только потом поморщилась, почувствовав железистый привкус:

― Не вода?

― Настой. Женщины наварили. Дает бодрость и заряд сил. Сейчас очень кстати.

― Да, ― признала и уселась прямо на траву. ― Двадцать две, ― выдавила. ― А я закладывала двадцать восемь.

Амин присел рядом, уставился внимательно, а ей казалось — обвиняет. И закрыла глаза руками:

― Я виновата. Господи, почему от меня одни проблемы?

― Успокойся, ― сжал ее плечо мужчина. ― Почему так получилось?

― Потому что!!.. Дура редкая, раздолбайка, ― сцепила зубы. ― Сантана. Это он. Больше никто не мог.

Амин кивнул:

― Так и думал.

― Еще шесть!..

― Оставь. Сейчас уже не найти, а утром будет не до этого.

― Надо!

― Оставь! Сказал, ― и, опалив взглядом, от которого Вита сжалась внутренне, поднялся, пошел к мужчинам в стороне.

― Отправьте лучников на позиции, ― услышала его приказ.

И зажмурилась — сопля! Истеричка! Все правильно, верно Амин сбежал. Не до нервов сейчас, некогда нянчиться, психоанализом заниматься да душевные раны лелеять. Расползлась тут, дочь Отцов!

Потом ответит. За все разом. А отвечать уже за столько, что и бесконечной жизни не хватит.

А на душе тошно, выть хочется.

Из-за не уже стал калекой один ангел. Сколько еще завтра поутру погибнет, покалечится, подорвавшись на тех оставшихся неизвестно где брусках пластида? Она уже положила всю группу из-за собственного легкомыслия, из-за недальновидности, неумения настоять. Из-за того что не посмела без санкций свыше вывести Люверта из состава группы вовремя. Теперь та роковая ошибка, ее неспособность продумывать и предвидеть, аукается по судьбе других, и косит, косит, словно в насмешку обходя главную виновницу. А сколько жертв еще будет, и виновна опять она.

― Я убью тебя, ― прошептала, глядя на смутные очертания холма демонов, где еле угадывались огоньки костров.

На этот раз Вита не сомневалась — убьет и не дрогнет. Хоть раненного, хоть невредимого. Все демоны по сравнению с ним — ерунда. Он сам демон воплоти. И нет страшнее человека, в котором сошлось худшее. Вот настоящий демон, вот Дьявол. Сатана, а не Сантана. А демо всего лишь марионетки его изощренных играх с жизнями, игр на пороках, которые сам же и лелеет. Игр на ошибках, которые помогает допускать.

В лагере демонов услышали взрыв со стороны холма ангелов. Кто сидел у костров, встал, пытаясь разглядеть невидное, кто-то потянулся в сторону грохота, пытаясь понять что случилось, но тут же все забыли о странном звуке. Его перекрыл другой — резкий, чуть визгливый, полный ярости и отчаянья крик.