Бафет передернул плечами — речи архана были страшны. Мужчина не исключал желание Изеля занять главенствующую роль, но по головам товарищей? Об этом не думалось.

― Вот увидишь, он попытается меня убить и выдаст вероломное убийство как справедливую месть за смерть архана Марона, ― и подтянул Бафета за шиворот к себе, выдохнул в лицо. ― Тогда для меня все будет поздно. Но ты, будь осторожен и запомни мои слова.

Бафет отодвинулся, выпрямился. Слова Сантаны словно яд вливались в душу, рождали подозрения, колебания.

― Что ты хочешь?

― Чтоб хотя бы ты выжил. Пусть лучше ты займешь место главного архана, но не Изель. Как только я буду мертв — не медли.

― Арханы много лет делились, кто станет главным, но так все и осталось, как было — шестеро, и все, ― протянул в сомненьях.

― Но негласно верховным стал Дэван. Он мог держать Изеля в узде, его амбиции. Сейчас Дэван мертв, дележка началась. Запомни, следующим станет кто-то из нас. Ушпак — баба, сместить ее труда не составит, поэтому ее Изель оставит на закуску и уберет, скорей всего, либо в бою, либо после боя.

― Ты… слишком подозрителен, ― качнул головой Бафет и прочь пошел, скорей сбегая от речей Сантаны, и от себя, чем спеша куда-то.

Люверт проводил его внимательным взглядом и с улыбкой растянулся на траве, дал передышку телу. Второй шаг к единоличной власти сделан. Теперь без Дэвана все проще. А как попался! Столько о себе воображал, а был зарезан словно хрюшка, в постели, девицей которую трахал. Старо как мир, но в этом мире в новинку и потому прошло удачно.

Теперь и Бафет будет сторожиться Изеля, но глаз с него не спустит.

И открыл глаза, почувствовав, что кто-то рядом.

Над ним стояла Ушпак, смотрела не мигая:

― Я все слышала. Змея ты с ядовитым жалом. Но учти — меня тебе не взять. А попытаешься — пойдешь за теми, кого убил.

Сантана прищурил глаз и покосился за спину женщины — две здоровенные девахи и не менее внушительный атлет из свиты «королевы», смотрели на него неласково. И по лицам, взглядам было ясно, что за госпожу свою глотку перегрызут на раз.

― Ну, что ты? ― напустил в глаза дури Сантана. ― Я всего лишь поделился своими подозрениями с Бафетом. Переживал из своей оплошности. Не знаю, о чем подумала ты, но мои мысли чисты.

― Дэван держал ваши амбиции в узде, сейчас же они вылезли на волю. Я вас знаю — ты и Изель — не станете терпеть друг друга. А следом и нас с Бафетом скинете. Так вот, со мной так просто как с Мароном — не получится, и мои люди не перейдут к тебе или ему, вам служить не станут. Запомни, чтобы не задумал, ― отчеканила и, развернувшись, пошла к лагерю. Ее сопровождающие одарили Сантану многообещающими взглядами и двинулись вслед за хозяйкой.

Архан скривился — какие же мы умные! О! Одну такую он встречал — Лиля называлась, теперь сестренка, вон, ее, тоже все семь пядей во лбу изображает. Только бесполезно — дуры лысыми рождаются.

Хмыкнул и закрыл глаза, отмахнувшись от угроз Ушпак. Воительница, тоже — тупая бабища, больше ничего. Ее вовсе Сантана во внимание не брал. Потому что убрать дуреху было проще некуда. Она и стояла в планах последним пунктом, завершающим.

Можно спокойно отдыхать, все само пойдет как надо, ― улыбнулся и прикрыл глаза рукой.

А в это время в лагере не отдыхали. Щедро лились настойки хмеля, смеялись женщины из тех, кто не захотел оставаться в пещерах, и даже воительницы Ушпак то тут, то там, находили себе кавалеров, чтобы, возможно, в последнюю ночь, взять от жизни все что можно. Мужчины бряцали оружием, некоторые с гиканьем и смехом устроили показательную возню и мерились силами, кто голыми руками, кто мечами, на потеху толпы.

Гудел лагерь демонов, как улей.