Вите больше не было дела до окружающих, как и до красоты открывающегося вида Ханграда. Она с ненавистью уставилась на «белоголовых», чувствуя, что готова прямо сейчас кинуться на них.

За пару минут она потеряла пятерых товарищей. Это из тех, кого взяли на ее глазах. А скольких взяли и уже убили до этого и сколько возьмут после?

Виту перекосило от ярости. Единственное что сдерживало девушку — долг. Она прошла через пост, значит, выполнит задание и за себя, и тех, кто не прошел. Это и будет расчет с врагом.

― Хаак! ― услышала за спиной. Обернулась и поняла, что нет уже шестерых. Больше смотреть не хотелось, знать — тем более. Душу от злости выворачивало.

Послонявшись по рядам с товарами чтобы прийти в себя и немного утихомирить гнев, Вита двинулась в город.

Ворота — огромные, кованные, шириной не меньше трех метров, охраняли лучше, чем подход к ним. Сверху, на стенах дежурили лучники. Она лишь подняла голову, как встретилась взглядом с одним и поняла, что те бодры и собраны, и не пропустят ни одно подозрительное лицо.

«Но ведь можно ошибиться и убить своего? Впрочем, о чем я? Для них это не имеет значения», ― подумала с ненавистью.

У ворот стояло около десяти стражников, которые проверяли каждого входящего.

Один из них, голубоглазый, выставил ладонь Вите, останавливая ее, глянув куда-то ей за спину. Девушка обернулась и похолодела. В десятке шагов от нее стояли двое всадников и смотрели на нее в упор, словно решили спалить взглядами. И один из ангелов был «желтоглазый».

Вита поняла, что это конец. Стоит «желтоглазому» чуть кивнуть и ее положат в дорожную пыль стрелой или взмахом меча.

Но мужчина не шевелился — смотрел не мигая, и только. Вита, одеревеневшая от страха провала, повернулась к стражнику и приготовилась выхватить нож и вонзить ему в шею. Смерти она не боялась — не хотела, чтобы она была бессмысленной. Одна мысль, что придется умирать тупо, в пяти минутах от успеха, умереть так и не оплатив счет — выводила ее из себя, мутила разум.

Стражник стянул капюшон с ее головы, пристально оглядел и опять уставился на «желтоглазого». Пара секунд, что показались Вите вечностью, и мужчина кивнул ей — проходи.

Она еще стояла, не веря и вот ее подтолкнули, заставили сделать шаг в ворота.

Как она их прошла — не помнила. Осела у стены какого-то здания меж бочек и тюка соломы, и оттерла испарину со лба, закрыла глаза, давая себе передышку. Пережитое волнение плохо сказывалось — опять появилась слабость до дурноты и туман в голове. Но у Виты не было ни времени, ни возможности отдаться им. Нужно было справиться с собой во что бы то не стало.

Над ней склонился какой-то паренек с соломенными волосами— улыбчивый, веснушчатый.

― Голодная поди? ― спросил участливо и протянул что-то белое с темной корочкой. Вита непонимающе уставилась сначала на него, потом на предложенное.

― Бери хлеб. На здоровье.

Девушка автоматически взяла. Уставилась на краюху, не зная, что с ней делать. Рассыпчатая золотистая мякоть издавала духмяный манящий аромат и казалась шедевром. Как можно было есть его, девушка не понимала. Им, по ее мнению, можно было только любоваться. Потому что такого в принципе не может быть, не бывает.

Но парень плюхнулся рядом с Витой и принялся жевать точно такую же краюху, с улыбкой демонстративно набивая рот.

Вита сама рот открыла. Так и сидела застывшая, оглушенная кощунством, смотрела на жующего ангела, пока не почувствовала чей-то взгляд. Повернула голову и встретилась взглядом с «желтоглазым». Ее вовсе парализовало, потерялась в миг.