― Амин сказал, что готов поставить Амилон, ― решила привести последний довод. ― Наверняка твои демки уже получили предложение, или вот, вот получат. Тебя вот только нет, ― выпрямилась. Сантана скрипнул зубами, глядя на нее и, словно чего-то ждал.

― Так как?

― Стреляй уже.

Вита вздохнула — теперь ясно, что ждал.

― А ты дурак, Саша. Я мертвых не добиваю. А ты по всем определениям мертвец, что физически, что морально.

― Дура, ― выдохнул.

― С твоей точки зрения — да. Но я на своей, и мне с ней неплохо. Пока, ― двинулась к краю платформы. И даже спускаясь, чувствовала недоверчивый взгляд мужчины. И понимала — он бы поступил иначе.

Возможно она не права, сделала большую глупость, но… Это «но» занозой застряло в мыслях — если Бог есть и может сотворить идеальный мир, то один неправильный, грязный поступок может разрушить идиллию. Если нет, то людям тем более нужно быть вдвойне внимательнее к своим поступкам — ведь не у Бога, а у них в руках чужие жизни и право выбора, и ответственность за все. И как можно требовать и желать добра и справедливости, если не проявляешь их сам? В конце концов, каждый творит свою судьбу сам, ткет ее из своих действий. В этом плане все люди — Боги. А каков Бог, таков его мир.

Конечно, просто спустить курок, пустить пулю в лоб Сантане — врагу, убийце и предателю. Он заслужил смерти, это бесспорно. Но Вита не считала, что заслужила встать на одну планку с ним, сделав выстрел в безоружного, раненного.

Девушка спрыгнула на пол и уперлась взглядом в оружие Люверта. Подняла пистолет и проверила обойму. Так и думала — ни одной пули. Блефовал.

Вита откинула оружие и вышла из ангара.

Глава 22

Она вернулась в Амилон глубоко за полдень. Въехала в ворота и тут же увидела Амина. Мужчина беседовал с Рафаэлем, и, судя то тревоге на лицах, разговор был нерадостным. Вита заподозрила, что в ее отсутствие случилось что-то нехорошее.

Но тут Амин заметил ее и быстро оказался рядом, перехватил поводья:

― Я начал беспокоиться.

Вита спрыгнула с лошади и кивнула в знак приветствия улыбнувшемуся Рафаэлю:

― Вы об этом говорили? ― спросила у Амина.

― Да.

― Каэль и Езель вернулись?

― Да. Привезли странные штуки.

― Эти штуки — наша надежда, ― помрачнела.

Амин передал поводья одному из ангелов и взял девушку за плечо, заглянул в глаза:

― Что случилось?

Вита вовсе стала серой лицом.

Там, в порт-скипе, она была уверена, что поступила правильно, но сейчас эта уверенность канула. Девушка ругала себя за слюнтяйство и жалела, что упустила момент.

― Я не смогла, ― призналась, с трудом выговорив слова.

Амин внимательно смотрел на нее и видимо ждал пояснений, а у нее не было аргументов к оправданию, потому и сказать было нечего. Отошла к ограде и прислонилась к ней. Сорвала травинку, мять начала, раздумывая.

Амин рядом встал, как над душой и все смотрел.

Вита не выдержала:

― У нас больше нет шансов. И я не смогла добить Сантану.

― Убить или добить?

― Какая разница?

― Большая.

Вита с удивлением глянула на мужчину и опять взгляд отвела. Она смотрела на двух девочек лет шести, что играли на траве перед домом. Во дворе другого была видна беременная, что развешивала белье.

― У вас есть дети, ― протянула Вита.

― Да. Естественно.

― У демонов нет.

Наверное, это насмешка Лили, ее понимание справедливости: грязное не должно рождать чистое, а дети чистое, потому что — чудо. А чудеса прерогатива ангелов.

Девушка улыбнулась — логика сестры всегда была затейлива, но всегда ясна ей.

И снова помрачнела — Лиля сотворила, а ей нужно сберечь. Вопрос — как?

― У демонов нет детей, не могут.