― Что еще слышал? Рафаэль может знать, где он? Может в покоях Свята?

― Нет.

― Почему уверен?

― Потому что тогда он бы был у меня. Не держись за иллюзию, Вита. Можно потратить время на поиски призрака, а можно помочь реальности.

Девушка склонила голову — что ж, в этом Амин прав. Пора смириться с исчезновением прибора. Возможно и к лучшему. Уничтожить демонов она бы смогла, хотя тоже вопрос. Сантану вон не сумела — дрогнула, а тут речь не об одном идет. Но ангелов бы точно не смогла уничтожить.

Взгляд опять ушел в сторону резвящихся детей.

Нажать кнопку так просто… если не знать, что этот простой шаг превратит бесконечность в отрезок, и эти дети станут смертны, и умрут когда-нибудь. Это для Лили нормально — создать, убрать, опять создать. Жестокость ученых и врачей продиктована всего лишь профессиональной закалкой. Черствеют они.

Девушка тряхнула волосами, избавляясь от наваждения:

― Ты прав. Все равно я бы не смогла, ― и усмехнулась невесело, с долей сарказма. ― Такое подвластно только Богу.

И медленно двинулась к башням:

― Я немного отдохну, и нужно будет ехать к Армгерде.

― Что планируешь? ― пристроился рядом мужчина.

― Заминировать. Подорвем сотню и то хорошо. Главное вам не попасть в эти ловушки. Там на местности посмотрю.

Сантана приполз в ущелье, свалился в лаз и замер, пытаясь отдышаться.

У Ольгерды глаза огромными стали, как только увидела архана. Запричитала, помогла подняться и дотащила до его комнаты.

Мужчина рухнул на постель и забылся.

К ночи ему стало лучше физически, но психологически он переживал серьезный стресс, и настроение было самым отвратительным. Его подстрелила какая-то глупая курица! Его переиграл какой-то трусливый студентик! А он ничего не может в ответ.

Вита была перед ним, вот она, ударь, выстрели и все, нет конкурентки. Но словно сама судьба играла на ее стороне — патроны у Сантаны закончились, в грудь получил ранение и сил удавить лейтенанта, ему бы не хватило. А удавить надо. Она начала охоту за прерывателем: учитывая, что у нее больше информации и возможностей, прибор может оказаться у нее. Вряд ли она использует его как скальпель, чтобы перерезать пуповину новорожденного мира — не до такой степени идиотка, чтобы рубить сук на котором сидит. Но, в качестве веского аргумента, чтобы диктовать свои условия — использует легко. Дура дурой, а соображает, что иметь этот прибор в своих руках, все равно, что иметь всю планету на ладони.

Только куда он канул, черт бы его драл?

В это время Вита лежала и смотрела в темноту. Она тщетно пыталась уснуть, но не давали страх и тревога.

В открытую дверь было слышно, как внизу, не смотря на ночь, возятся ангелы, что-то звякает, брякает, идут еле слышные неспешные разговоры. Воины готовятся и будто не осознают к чему.

У девушки складывалось впечатление, что только она понимает, что к чему, только она переживает.

Если бы был прибор, ― вздохнула и перевернулась на другой бок: смысл вообще теперь о нем думать? Если Свят поковырялся в нем, то прибор опасен для ангелов, и минимум бесполезен в предстоящей схватке. Можно было не верить Амину, но когда ангелы лгали? Ни лжи, ни хитрости — есть гибкость и то хорошо. А прочее словно не достойное.

Амин поразил ее — столько равнодушия к важному, непонятное легкомыслие там, где нужно двадцать раз подумать, потом резать. А какое устойчивое, зрелое мнение, сколько взвешенных рассуждений? Такие бы, когда решил взять демонов на приманку Амилона.

Неужели он не понимает, что тех больше, а в остальном силы равны. Все бессмертны и выведи такого из стhоя — семь потов сойдет. Ну, взорвет она пластид, ну попадет под волну пусть сотня — сколько останутся без головы, с повреждением позвоночника? Остальные, пусть и ранены смертельно — продолжат бой.