|
Все вместе, французы и русские, двинулись к выходу, туда, где скоро уже должно было взойти солнце. Но это не означало, что подземелье Сфинкса опустело совсем. Дрожала за колонной девушка Дия, сжимая заветную коробочку. Дрожала, но не могла пока выйти, потому что в тишине слышала чьи-то мягкие шаги. Не все восточные враги Наполеона сложили голову в ту ночь. И сама ночь еще не закончилась. Глава двенадцатая. Загнанные в угол 1812 год По всей Москве, в разных местах, начались пожары. Слухи ходили самые невероятные: сгорели сотни, тысячи, десятки тысяч французов, сам Наполеон сгорел в Кремле... Утром, конечно же, выяснялось, что большинство пострадавших — жители старой столицы. А дома все горели, тушить их было совершенно некому — захватчиков интересовала, прежде всего, их собственная безопасность, и пожары слились в один, огромный, практически уничтоживший город. Было расстреляно несколько сот человек, подозревавшихся в поджигательстве. Отвечал за эти расстрелы лично Колиньи, хотя в официальных документах его имя не упоминалось. Он сам вписывал имена в списки, сам говорил, где найти этих людей. Все члены организации графа Аракчеева, не сумевшие покинуть город, были уничтожены. Многим пришлось перед смертью пережить тяжелые допросы. Но никто из них просто не знал, где скрывается Остужев. Повезло лишь Бочетти, кое-где опережавшей заклятого врага. Но и она опоздала. Теперь Москва горела, тяжелый, вездесущий дым мешал дышать, а в то же время приходилось скрываться — армейская контрразведка уже знала о маленьком отряде мародеров. В свободное от поисков Остужева время Джина отдыхала, позволяя Витольду и его молодчикам веселиться. Вломиться ночью в тихий, будто брошенный дворянский дом! Это было забавно, ведь старенькие слуги, оставленные охранять хозяйское добро, были совершенно беззащитны. Полиции нет, соседи, если что и заметят — побоятся выходить из дома до утра. А утром они уже меняли дислокацию, постепенно узнавая странный город. Остужев с двумя товарищами просто не знали, как поступить. Жители зажгли столицу, или это была работа Колиньи — роли не играло, в любом случае прятаться становилось все тяжелее. К неявной охоте посвященных в происходящее добавились многочисленные армейские патрули. Более того, во многих местах и местные жители организовались, чтобы противостоять поджигателям. Нередко случался самосуд над чужаками. Друзья дважды пытались выйти из города, на запад и на северо-запад. В первом случае сразу почувствовали плотный заслон, и смогли уйти без шума. Во второй раз добрались почти до Тушина, но во время ночевки какие-то люди почти смогли их окружить. Беглецы отступили в сторону Москвы, и по действиям противника поняли, что те срочно перекрыли другие направления. Москва стала огромной ловушкой, из которой не было выхода. — Предметы, — ворчал Байсаков. — Они используют какие-то предметы, чтобы нас выслеживать. Опять же, каких-то и беспредметников пригнали, тоже помощь. Шутка ли — четырнадцать лет Наполеон готовился! — Так что у тебя там, Саша? — Гаевский единственный мог в любое время спокойно уйти, поменяв внешность. Но уходить втайне не хотел: наверняка Мари где-то рядом с Наполеоном. — Мог бы, и рассказать про предмет. Вокруг Льва такой суеты не было! — Не было, потому что таких сил в одних руках ни у кого не было! — Александр все же не хотел, чтобы друзья знали лишнее. — Какой-то предмет. Мне бы его век не видеть, и не слышать о нем никогда. Антон и Иван переглядывались и понимающе усмехались. Откуда у Остужева взялся этот предмет, оба догадывались. Между тем две недели постоянной гонки порядком измотали всех троих. Они питались, чем придется, мылись изредка, по ночам в реке. От запаха гари просто тошнило. Но хуже всего было ощущение, что их просто загонят — от усталости люди совершают ошибки. Как-то раз вечером, в Лефортове, Гаевский зашел в кабак разжиться едой. |
