— Это правда, товарищ капитан, святая правда, но мне пора идти... Пойдемте вместе...

— Ты прав, пошли. И не бойся, дружище. Я сам поговорю с Лонтаи, я с ним потолкую...

Офицер и младший сержант вышли во двор и на миг остановились. Был теплый весенний вечер, в лицо дул приятный ветерок. В офицерской столовой горел яркий свет, и лучи его падали на клумбы. Из зала доносился веселый смех.

Шарди заскрипел зубами:

— Я им уже не нужен! Не нужен...

Бегьеш изумленно посмотрел на его искаженное злобой лицо.

На следующее утро Эндре Варьяш попросил предоставить ему краткосрочный отпуск на трое суток и, к своему великому изумлению, получил его. Лейтенант Ковач на этот раз даже не поинтересовался, зачем солдату понадобился отпуск. Он только кивнул в знак согласия и пошел дальше по своим делам.

Эндре же, не скрывая радости, отправился в каптерку к старшине и попросил выдать ему выходное обмундирование.

— В Будапешт поедете? — спросил у солдата старшина Мартша.

— Да.

— Получили телеграмму из дома?

— Никак нет.

— Тогда разыщите Черко и возьмите свою телеграмму у него.

Телеграмма оказалась от отца. В ней говорилось: «Сегодня вечером в Кевешде состоится читательская конференция по моей книге. Жду тебя. Твой отец».

Прочитав телеграмму, Эндре начал одеваться, а сам тем временем думал: «Не беда, в таком случае в Будапешт поеду завтра утром. Отец наверняка приедет на «мерседесе». Уеду с ним, по крайней мере, не нужно будет мотаться по поездам. А сейчас схожу в город и погуляю там до вечера...»

Эндре заметил, с какой завистью смотрели на него ребята из отделения, и нисколько не удивился, ведь все они очень давно не были дома.

Хунья мыл в это время пол в помещении. Узнав о том, что Эндре получил трехдневный отпуск, он выпрямился, изо всех сил выжал тряпку и ехидно заметил:

— А это ты ловко провернул! Жаль, что у меня нет знакомого подполковника в Будапеште.

— Ничего я не проворачивал, — ответил Эндре, — просто решил проверить, чего стоят вчерашние обещания нашего лейтенанта, и только.

— Рассказывай! — Хунья ехидно засмеялся. — Мне, конечно, никакого отпуска не дали бы, сколько бы я ни просил его, даже в увольнение, наверное, не отпустили бы.

Долговязый Керестеш, который мыл окно, обернулся и, со злостью посмотрев на белобрысого Хунью, бросил:

— Ты чего раскаркался? Сам и рта не раскрыл, чтобы попросить увольнение, а теперь гадаешь.

Одевшись, Эндре решил разыскать Штольца.

— Ты не знаешь, где Анти? — спросил он у Поллака.

— Вместе с Ломбошем пошел в тир.

— Скажи, что я его искал, — проговорил Эндре, закрывая свою тумбочку. — Если я, чего доброго, не вернусь, пусть наследует мое барахлишко.

— Ты что, демобилизуешься?

— Да нет, просто шучу.

Поллак серьезно взглянул на Эндре:

— Что-то я раньше не замечал, чтобы ты любил шутить.