Вообще-то коллеги, несмотря на все эти пересуды, по-своему любили Марику, хотя нередко завидовали ей. Да и как не позавидовать молодой веселой девушке? По-настоящему же любила Марику только Анна Мочар, немало повидавшая за долгие годы учительской практики и достаточно мудро относившаяся к естественным проявлениям человеческой природы.

Зато Амалия Чутораш завидовала Марике во всем — завидовала ее волосам, ее коже, цвету глаз, форме груди, стройной фигурке, на которую при удобном случае посматривали мужчины; завидовала ее способности нравиться людям и находить с ними общий язык. Сама же Амалия любила в жизни одного-единственного человека — Жигмонда Вирага, упитанного пятидесятилетнего преподавателя физики, с которым у нее установились близкие отношения шесть лет назад. Супруга Вирага, которую Жигмонд называл не иначе как «мое золотце», подарила ему одного за другим восьмерых детей. Им она отдавала все свое время и силы и была благодарна мужу за то, что он не обременял ее вниманием. Амалию же страсть охватила всецело, и она старалась угодить Жигмонду во всем. Ревность как человеческое чувство была чужда ей до тех пор, пока в школе не появилась Марика, на которую Жигмонд стал бросать по-мужски заинтересованные взгляды. Вот тогда-то в душу Амалии и закрались сомнения. Правда, она немного успокоилась, когда Жигмонд заверил ее в том, что Марика ему вовсе не нравится, что она-де совсем не в его вкусе.

Остальные трое педагогов — Гизи Фуруяш, Винце Макраи и Чиллаг Матьяшне сохраняли нейтралитет, образовав особую группу. Ничто, кроме работы, их, казалось, не интересовало.

Марика довольно быстро заметила разобщенность учительского коллектива и делала все возможное для того, чтобы хоть как-то примирить враждующие группы. Директор Доци, узнав о благом намерении молодой учительницы, по-отечески подбодрил ее:

— Правильно, мой ангел, старайтесь, вдруг вам удастся примирить огонь с водой?

— Наверняка удастся, товарищ директор. Вот увидите!

И сейчас, когда Марика сидела перед Доци, он с отеческой любовью смотрел на нее, но ей казалось, что взгляд у директора не такой радостный, как всегда. Девушка решила, что он обеспокоен предстоящей читательской конференцией, назначенной на сегодняшний вечер.

— Ну, мой ангел, как идут дела? — спросил у нее Доци.

— Все в порядке. Вы уже говорили с товарищем Балло?

— Да, говорил.

— Мы поведем товарища Варьяша в кафе «Мак»?

— Силой, разумеется, не поведем, но пригласим, скажем, что товарищи хотят с ним встретиться. Посмотрим, что ответит на это наш друг Геза.

Через открытое окно в кабинет врывались голоса детей, игравших во дворе.

— А товарищ Балло вам, случайно, не жаловался на меня? — спросила учительница, задергивая занавеску на окне.

— Почему он должен был жаловаться?

— Из-за моих постоянных наставлений.

Доци выпрямился и набил трубку табаком?

— Конечно, он не любит, когда его поучают...

— В чем же еще я могла провиниться? И вообще, плохо, что председатель горсовета не пожелал присутствовать на такой конференции.

— Варьяш и без него обойдется. Номер в гостинице ему заказали?

— Я все сделала, можете не волноваться. Сами увидите, сколько читателей придет на эту встречу. К пяти я подойду к гостинице и там встречу товарища Варьяша. — На какое-то мгновение Марика замолчала, словно прислушиваясь к жужжанию назойливой мухи, а затем продолжала: — У меня идея.