Когда они поднялись на вершину холма, Эндре впервые увидел затопленную вешними водами равнину. Он остановился, пораженный видом разбушевавшейся стихии:

— Словно огромное озеро!..

Марика тоже посмотрела на водное зеркало.

— Дорого нам обойдется это зрелище, — печально заметила она. — Под водой оказались не только луга, но и пахотные земли сельхозкооператива. А уровень воды в Кевешде продолжает подниматься. — Она показала рукой в сторону реки: — Посмотрите вон туда. Люди работают так уже третий день.

С вершины холма были хорошо видны и бульдозеры и грузовики, выстроившиеся в длинный ряд. Они беспрестанно подвозили грунт для укрепления насыпи.

— Когда у вас в последний раз было наводнение?

— По рассказам директора школы, в начале тридцатых годов. Говорят, вода поднималась тогда до церковной ограды.

— А ведь церковь стоит на самом высоком месте, — заметил Эндре, глядя в сторону вытянутой руки Марики. — Я читал, что Дунай тоже вышел из берегов. В Пеште почти все низкие места залило водой.

— Пойдемте, — предложила девушка и пошла дальше. — Вы где живете в столице?

— На проспекте Пашарети. Красивое место, хотя мне лично оно не нравится: там очень сыро, Вы бывали в Пеште?

— Я там родилась. И хотя с детских лет живу в провинции, в Будапешт не раз наезжала навещать бабушку.

— Вам нравится жить в провинции?

— Просто я привыкла, а привычка подчас сильнее любви.

В лесу стояла тишина. Когда Эндре и Марика на минуту умолкали, слышен был только шорох опавшей хвои под их ногами. Эндре казалось, что он идет по мягкому ковру. От царившей вокруг тишины и спокойствия его охватило такое блаженство, что и деревья, и кустарники, и скалы, и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густые кроны деревьев, навались сказочно прекрасными.

— Знаете, у меня такое чувство, будто я давно знаком с вами.

— А я думала, вы совсем забыли обо мне.

— Нет, не забыл. Напротив, мне даже немного обидно было, что вы не навестили меня в больнице.

— Я вас уже не застала там.

— А вы приходили?

— Конечно, приходила.

— А почему ничего не написали?

Марика искоса посмотрела на Эндре, желая встретиться с ним взглядом, но он в этот момент смотрел себе под ноги.

— Я писала, и не один раз.

— Но я не получил ни одного вашего письма.

— Дело в том, что письма я не отправляла.

— Почему же?

— То не смела, то не хотела.

— Тогда зачем же писали?

— Не могла не писать.

— И что же вы сделали с теми письмами?

— Оставила у себя.

— А нельзя мне прочесть их?

— Может, как-нибудь... потом... я отдам их вам...

— Когда же?

— Этого я и сама пока не знаю. Может быть, никогда...

— От чего же это будет зависеть?

Марика немного помолчала, затем сказала:

— Скоро мы придем.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Не захотела — и не ответила.

Эндре собрался было бросить окурок, но девушка схватила его за руку:

— Так нельзя, сначала затопчите...

Эндре втоптал окурок в землю.

— Я хотел попросить у вас прощения. — Он коснулся руки Марики.