— Прощения? — нахмурилась она. — За что?

— За свои нелепые подозрения. Разве вы не помните?

— Не знаю, что вы имеете в виду.

— Я ведь вас назвал тогда любовницей лейтенанта Ковача.

— А, вспомнила! А откуда вам стало известно, что это не так?

— Ковач сказал.

— А если он вас обманул?

— Да и вы говорили, что это не так.

— Но мне же вы не поверили. Так почему же верите Ковачу? Не вижу логики.

— Зато я вижу. Я знаю, что Ковач мне не солгал, не мог солгать.

— А если солгал? Вдруг я все же его любовница, тогда что?

— Мне было бы очень больно.

— От того, что я его любовница, или от того, что он обманул вас?

— И от того и от другого.

— Не понимаю, почему вас это так трогает. Мы ведь с вами, по сути, незнакомы. — Девушка устремила задумчивый взгляд на Эндре.

— На этот вопрос я не хочу отвечать.

— Счет один-один.

— Ладно. Надеюсь, настанет время, когда нам обоим придется ответить на вопросы, оставшиеся без ответа. Разумеется, когда мы сами этого захотим.

— Думаете, такое время придет?

— Я бы очень хотел этого, но все будет зависеть от вас.

Лес начал редеть, и вдали уже можно было рассмотреть черепичные крыши домов, разбросанных по склону холма.

— Сейчас придем, — заверила девушка и, сделав несколько шагов, неожиданно спросила: — А раньше мы с вами нигде не встречались?

— Вряд ли... После смерти мамы я стал частенько размышлять о жизни и смерти...

— А я о смерти не задумываюсь. Мне нравится жить. Правда, когда я училась в гимназии, у нас в классе одна девочка наложила на себя руки.

— Из-за чего?

— Из-за несчастной любви. Мы все жили в интернате. Клара была среди нас самой красивой. А еще она занималась художественной гимнастикой и даже входила в состав сборной. И вот она влюбилась в молодого инженера. Он обещал жениться на ней, как только Клара получит аттестат зрелости. Она и отдалась ему, только об этом, кроме меня, никто не знал. Она была так счастлива, что даже учиться стала лучше. А спустя несколько месяцев (это случилось весной) инженер возьми да и скажи ей, что жениться он раздумал, что они должны расстаться, но без скандала, так, как это делают умные люди. Клара вернулась в интернат — она не плакала, даже никому не сказала ни слова, — поднялась на четвертый этаж и выбросилась из окна.

— И разбилась?

— Нет, не разбилась, но на всю жизнь осталась калекой. С тех пор она прикована к инвалидной коляске. Страшное зрелище: на удивление красивое лицо и изуродованное тело...

— Да, это ужасно.

— Я бы не стала расставаться с жизнью из-за несчастной любви. И вовсе не потому, что я труслива, а потому, что этим ничего не изменишь. Но если бы я в кого-нибудь безумно влюбилась, то, наверное, смогла бы...

— Вы сами себе противоречите.

— Я бы умерла не потому, что меня оставил возлюбленный, а... Вот мы и пришли.

Эндре остановился и только теперь заметил ухоженный сад.

— Это и есть мои владения, — с гордостью произнесла Марика.

— Вы сами ухаживаете за садом? — поинтересовался юноша, пока она доставала ключ из сумочки.

— Мне помогает дядюшка Лайош. За фруктовыми деревьями ухаживает он, а за цветами — я. Проходите...

Пока Марика накрывала на стол и подогревала обед, Эндре внимательно осмотрел со вкусом обставленную квартиру, а затем подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул в сад.