Мысли же Кирилла прыгали от сюжета фильма к сидящей рядом девушке. С первого кадра он испытал жгучее разочарование от того, что проводит время за ерундой. Лучше бы сидел дома за компом и осваивал новые программы. Его хобби требует времени и сил. Ну, действительно, зачем он тут?

Марина даже не смотрит в его сторону. Стесняется?

Она не стеснялась. В мыслях девушки танцевал хаос, ведь она почему то очень резко стала различать звуки. Скрип сидений, шепот чужих губ, смешки и умильные вздохи – все это отвлекало ее от фильма и заставляло напрягаться.

Неужели люди не могут просто спокойно смотреть кино?

Наконец на экране появился последний поцелуй, под бодрую музыку покатились титры, и Марина с облегчением повернулась к Кириллу.

Но парень отчего то хмуро разглядывал ее, будто она только что сказала гадость, и ему нужно найти хлесткий ответ. Но ругаться матом в прилюдном месте он не хочет…

Девушка пару раз моргнула, но все же решила спросить:

– Что?

– У нас не свидание? – с вызовом в голосе спросил парень.

– Нет, – испуганно махнула головой она.

– Тогда я не буду провожать. Пока.

Марина не успела даже осознать услышанное, как он встал и, захватив пустой стакан, пошел на выход. Темная фигура очень быстро скрылась из глаз, и девушка перевела взгляд на недоеденный попкорн.

– Так мне и надо, – резюмировала она и с каким то даже облегчением вышла из зала.

Глава 7. Осознание

Ветер трепал ее волосы, подымал подол платья и норовил просифонить. Он будто прогонял девушку с улицы, поддувая в спину, ускоряя ее шаги. Но Марина упрямилась и не поддавалась уловкам ветра. Ей нужно было подумать.

Мимо проносились прохожие, проскальзывали вывески и дома, и Марина специально сделала большой круг, чтобы как можно дольше идти к дому.

Казалось, вот сейчас она схватит нужную мысль и, как тайный ключик, та откроет дверь к пониманию: что же с ней. Марина никогда не увлекалась психологией и, к своему счастью, не слышала о диссоциативном расстройстве личности, иначе вполне могла подумать, что с ней происходит нечто подобное.

Ведь теперь она слышала звуки. Маленькие частицы падающих с крыши капель звучали по особенному, как хрустальные колокольчики. Скрип людских подошв раздражал и поднимал глухое, непонятное Марине чувство. Девушка мечтала, чтобы все это многообразие и богатство звуков мгновенно прекратилось, ведь оно давило на мозги и мешало думать.

Когда Марина сделала очередной витиеватый переход в соседние дворы, откуда то сбоку вынырнула черная тень.

– Опаньки, – сказала тень высоким скрипучим голосом, – деваня пришла!

Вместо того, чтобы удариться в панику или истошно закричать, пятясь назад, Марина почему то отметила потрепанный вид куртки и трехдневную небритость щек. Запах пота резко ударил в нос, и девушка сжала в бессилии кулаки.

Слишком долго она терпела всю эту гадость, слишком долго! Звуки, запахи, движения… Надоели! Примелькались!

Мужчина вышел на свет, и она отметила, что ему чуть больше тридцати. Странно расширенные зрачки и трясущиеся руки указывали на то, что перед ней наркоман, но девушку не интересовали причины.

– Под какой бы наркотой или алкоголем ты ни находился, это не повод нападать на людей.

О том, что мужчина собирался броситься к ней, говорила его глупая, но донельзя широкая улыбка. Он по своему наслаждался моментом и радостно тянул свои побитые, сплошь в синяках руки.

– Иди ко мне, – прозвенел он, и противный голос стал последней каплей.

Плохо понимая, что делает, Марина резко шагнула вперед. Ее хвост в боевой готовности распушился, а зрачки окрасились в шоколадный оттенок.

Интуитивно она подняла правую руку и молниеносным движением забросила ее вверх, едва касаясь кончиками пальцев затылка.