Рассаженные вокруг повара гости, по шесть-восемь человек за прилавком, ждали начала представления. Японочка, семеня ножками, обносила гостей керамическими горшочками с дымящимся супом из водорослей — вроде аперитива перед едой.

— Бесплатно от заведения, — складывая бордовые губки бантиком, изящно сообщала она каждому гостю на ухо.

Высокий, худенький повар-японец в ярко-синей одежде и таком же колпаке медленно раскладывал перед сгорающими от нетерпения посетителями снедь из принесенной им с кухни корзинки. Его рабочее место — блестящий стол из нержавейки — служило одновременно и экзотическим очагом для приготовления пищи.

Умело орудуя тесаком, он тонко строгал на нем янтарные ломти огромного, как дыни, лука, маленькие, полосатые цуккини, белоснежные шампиньоны. Эти приправы добавлялись по желанию гостей к мясу, дичи или креветкам.

Обжарив аппетитную еду на раскаленном металлическом полотне, повар, как факир, незаметно брызнув спиртом, поднял пламя выше своего роста. Он позировал туристам, мягко улыбаясь в объективы камер и фотоаппаратов. Хвост от тигровой креветки, ловко отрубленный и подброшенный им ввысь, совершив пируэт в воздухе, точно приземлился на аэродроме его высокого накрахмаленного колпака.

Профессионал высокого класса, завершив работу под гром аплодисментов, он спрятал в фартук мелкие чаевые и удалился.

Ванда попивала горячую саке — японскую водку. Ее подавали в миниатюрных керамических сосудах. Влажные глаза девушки с обожанием смотрели на Виктора.

— Дома тебя ждет любимое шампанское, — морщась от непривычного алкоголя, Виктор поспешил обрадовать девушку.

— Ваше? — Ванда щекой прижалась к его рукаву, ластясь, как послушный тигренок.

— «Абрау-Дюрсо», наше лучшее, — пояснил Виктор, протянув кредитную карточку для расчета. Японка благодарила, пятясь задом, удаляясь маленькими шажками к расписной ширме.

Огромная гостиная Виктора, в квартире на 73 этаже, с камином и мягким полукруглым диваном посередине, выглядела как зал в средневековом замке, если бы не окна во всю стену, впускающие из поднебесья в замкнутое пространство много света, воздуха и голубые облака. Скинув пиджак, Виктор подошел к барной стойке. Лед звякнул о дно толстого стакана. Янтарного цвета скотч, пробираясь сквозь прозрачные кубики, быстро заполнял объем. Сделав большой глоток, Виктор почувствовал полное расслабление.

— Твое шампанское в холодильнике, — крикнул он девушке, которая исчезла в ванной комнате. — Скорей иди ко мне, мы так давно не были вместе!

Ванда не заставила себя долго ждать.

— На наше здоровье! — Пробка от шампанского взлетела до потолка.

Ванда захлопала в ладоши.

— На здоровье, — повторила она по-польски и, смакуя любимый напиток, зажмурилась от удовольствия.

— Я без тебя скучала. — Она опустилась на пушистый ковер у его ног. Ее пальцы медленно принялись расстегивать пуговицы сорочки, следуя за ними, губы девушки едва дотрагивались до тела, язык оставлял влажную дорожку. Все ниже и ниже, сладкие от шампанского, чуть розоватые, без косметики, губы обласкивали грудь, живот.

Виктор любил естественную красоту. Ему не нравились разрисованные женщины. Хрупкость и утонченность тоже раздражали. Сбитая славянка с природным румянцем на высоких скулах отвечала его вкусу. С ней Виктор будто бы уносился в небеса. В полузакрытых глазах мужчины танцевало яркое пламя камина, отливая рыжинками в шелковых волосах польки.

Ритмично работая крепким телом, девушка одновременно сбрасывала с себя одежду: чулки, пояс с подвязками, трусики с полных бедер. Она ластилась, щекотала и подразнивала, умело пользуясь своим огромным бюстом.

Оставшийся черный корсет на обнаженном теле Ванды был безмолвным сигналом в их любовной игре — он означал его черед.