Изменить размер шрифта - +

         Друзья! блаженнейшая часть —

         Любезным быть спасеньем,

         Когда ж предел наш в битве пасть —

         Погибнем с наслажденьем;

         Святое имя призовем

         В минуту смертной муки;

         Кем мы дышали в мире сем,

         С той нет и там разлуки:

         Туда душа перенесет

         Любовь и образ милой…

         О други, смерть не все возьмет;

         Есть жизнь и за могилой.

 

Следующее место есть не что иное, как profession de foi (исповедание веры (фр.)) рыцарства средних веков, как будто выраженное огненным словом Шиллера:

 

         А мы?.. Доверенность творцу!

         Что б ни было – незримый

         Ведет нас к лучшему концу

         Стезей непостижимой.

         Ему, друзья! отважно в след!

         Прочь низкое! прочь злоба!

         Дух бодрый на дороге бед,

         До самой двери гроба;

         В высокой доле – простота;

         Нежадность – в наслажденье;

         В союзе с ровным – правота;

         В могущество – смиренье,

         Обетам – вечность; чести – честь;

         Покорность – правой власти;

         Для дружбы все, что в мире есть;

         Любви – весь пламень страсти;

         Утеха – скорби; просьбе – дань;

         Погибели – спасенье;

         Могущему пороку – брань,

         Бессильному – презренье;

         Неправде – грозный правды глас;

         Заслуге – воздаянье;

         Спокойствие – в последний час;

         При гробе – упованье.

 

Послания – странный род, бывший в большом употреблении у русской поэзии до Пушкина. Они всегда были длинны и скучны и почти всегда писались шестистопными ямбами: вот главная характеристическая черта их. Послания Жуковского отличаются от других хорошими стихами и не чужды прекрасных мест в романтическом духе. Таковы, например, следующие стихи из послания к Филалету:

 

         Скажу ль? мне ужасов могила не являет;

         И сердце с горестным желаньем ожидает,

         Чтоб промысла рука обратно то взяла,

         Чем я безрадостно в сем мире бременился,

         Ту жизнь, в которой я столь мало насладился,

         Которую давно надежда не златит.

Быстрый переход