То знайте: колкость вашей брани,

         Холодный, строгий разговор,

         Когда б в моей лишь было власти,

         Я предпочла б обидной страсти

         И этим письмам и слезам.

         К моим младенческим мечтам

         Тогда имели вы хоть жалость,

         Хоть уважение к летам…

         А нынче! – что к моим ногам

         Вас привело? какая малость!

         Как с вашим сердцем и умом

         Быть чувства мелкого рабом?

В этих стихах так и слышится трепет за свое доброе имя в большом свете, а в следующих затем представляются неоспоримые доказательства глубочайшего презрения к большому свету… Какое противоречие! И что всего грустнее, то и другое истинно в Татьяне…

         А мне, Онегин, пышность эта,

         Постылой жизни мишура,

         Мои успехи в вихре света,

         Мой модный дом и вечера,

         Что в них? Сейчас отдать я рада

         Всю эту ветошь маскарада,

         Весь этот блеск, и шум, и чад

         За полку книг, за дикий сад,

         За наше бедное жилище,

         За те места, где в первый раз,

         Онегин, видела я вас,

         Да за смиренное кладбище,

         Где нынче крест и тень ветвей

         Над бедной нянею моей…

Повторяем: эта слова так же непритворны и искренни, как и предшествовавшие нм. Татьяна не любит света и за счастие почла бы навсегда оставить его для деревни; но пока она в свете – его мнение всегда будет ее идолом, и страх его суда всегда будет ее добродетелью…

         А счастье было так возможно,

         Так близко!.. Но судьба моя

         Уж решена. Неосторожно,

         Быть может, поступила я:

         Меня с слезами заклинаний

         Молила мать; для бедной Тани

         Все были жребии равны…

         Я вышла замуж. Вы должны,

         Я вас прошу, меня оставить;

         Я знаю: в вашем сердце есть

         И гордость и прямая честь.

         Я вас люблю (к чему лукавить?),

         Но я другому отдана,

         Я буду век ему верна.