Темно-зелеными садами

         Ее покрылись острова —

         И перед младшею столицей

         Главой склонилася Москва,

         Как перед новою царицей

         Порфироносная вдова.

Не перепечатываем вполне этого описания, исполненного такой высокой и мощной поэзии; но, чтоб проследить идею поэмы в ее развитии, напомним читателю заключение:

         Красуйся, град Петров, и стой

         Неколебимо, как Россия!

         Да умирится же с тобой

         И побежденная стихия;

         Вражду и плен старинный свой

         Пусть волны финские забудут

         И тщетной злобою не будут

         Тревожить вечный сон Петра!

         Была ужасная пора:

         Об ней свежо воспоминанье…

         Об ней, друзья мои, для вас

         Начну свое повествованье.

         Печален будет мой рассказ.

Содержание этого рассказа составляет описание страшного наводнения, постигшего Петербург в 1824 году. Это плачевное событие имеет прямое отношение к построению Петром Великим Петербурга, не по одной этой причине столь дорого стоившего России. С историею наводнения. как исторического события поэт искусно слил частную историю любви, сделавшейся жертвою этого происшествия. Герой повести – Евгений, имя, так сдружившееся с пером нашего поэта, который с грустию описывает его незначительность, не соответствующую его понятиям о родословии:

         Прозванья нам его не нужно —

         Хотя в минувши времена

         Оно, быть может, и блистало

         И, под пером Карамзина,

         В родных преданьях прозвучало;

         Но ныне светом и молвой

         Оно забыто. Наш герой

         Живет в Коломне; где-то служит,

         Дичится знатных и не тужит

         Ни о покойнице родне,

         Ни о забытой старине.

Однажды лег он с грустными мечтами о своем житье-бытье; вечер был мрачен и бурен. На другой день сделалось наводнение -

         И всплыл Петрополь, как тритон,

         По пояс в воду погружен.

Картина наводнения написана у Пушкина красками, которые ценою жизни готов бы был купить поэт прошлого века, помешавшийся на мысли написать эпическую поэму – «Потоп»…» Тут не знаешь, чему больше дивиться – громадной ли грандиозности описания или его почти прозаической простоте, – что, вместе взятое, доходит до высочайшей поэзии.