Привязанность к заводу, влюблённость в него как в наглядную и мощную реализацию энергии молодёжи, как в монумент, созданный ею себе самой, — эта влюблённость естественна для всех авторов и, наверное, для сотен их товарищей по работе.
«Люди Сталинградского тракторного» показывают, как завод при различии языков воспитывает единство чувства и мысли. «Люди Сталинградского тракторного» показывают нам — в миниатюре — тот простой и мудрый путь, которым пролетариат Союза Социалистических Советов идёт к его прекрасной и великой цели — к организации бесклассового общества и братства не только всех племён Страны Советов, но и действительного активного братства пролетариев всех стран. Из этой книги мы видим, как быстро коллективный труд пролетариата-диктатора, руководимый его партией, объединяет разноплеменных людей, отнюдь не стирая — не «нивелируя» — индивидуальностей, но открывая перед каждой широкие возможности развития её способностей, её талантов.
Прочитав эту книгу, беспартийная молодёжь Союза Советов увидит, как люди построили завод и как завод перевоспитал людей. Честные, разумные парни, вероятно, поймут, что советский завод — школа социалистической культуры, а не капиталистическая живодёрня.
Эта книга написана в год, когда национальные группы европейской буржуазии вооружаются подневольным трудом европейского пролетариата для новой войны, когда в Европе снова, как в 1914 году, обостряется ненависть мещан Франции против мещан Германии, лордов-лавочников Англии против мещан Франции и т. д. Весь мещанский мир живёт в судорогах страха и ненависти. Они боятся и ненавидят друг друга, и это мешает им объединиться в ненависти к нам, к народу страны, в которой с каждым годом всё более мощно и ярко разгорается социалистическое сознание рабочего класса, освещая пролетариям всех стран путь к борьбе и победе.
О воспитании правдой
Ложь буржуазной, якобы «гуманитарной» — то есть человеколюбивой — культуры обнаружена в наше время совершенно цинично и неоспоримо. Все явления социального мира создаются жизнедеятельностью людей, — сила этой жизнедеятельности обнаруживает и бесчеловечный смысл явлений, скрытый «законами» и ласковыми фразами гуманистов. В наши дни только идиоты и «мошенники пера» способны утверждать, что человеколюбие совместимо с корыстолюбием — основой буржуазного общества, «душой» его. «Гуманизм» буржуазии практически выразился почти исключительно в устройстве больниц — ремонтных мастерских для человеческого организма. Известно, что чем более бережно относиться к материалу, тем менее он портится, тем больше приносит пользы. К человеку как материалу эксплуатации, как к рабочей силе, корыстолюбивая буржуазия всегда относилась идиотски безжалостно и, против своих правил, — не «экономно». Больницы вовсе не значили и не значат, что командующий класс заботится об охране здоровья трудового народа, о создании таких условий жизни, которые предохраняли бы трудовой народ от заболеваний, от преждевременного истощения сил, от преждевременной смерти. Расходы на лечение испорченных людей буржуазия стократно покрывает доходами от производства бесчисленных медицинских средств, препаратов, инструментов и т. д. Болезнь является для лавочников источником наживы.
О борьбе с безграмотностью, с невежеством «народа» буржуазия заботилась постольку, поскольку это удовлетворяло её потребность в грамотных рабах и защитниках её власти. Она, конечно, сократила бы нищенские «свои траты» на просвещение трудового народа, если б техника могла изготовлять из железа лакеев, полицейских и различных мелких служащих. В дальнейшем она, вероятно, заказала бы своим техникам наделать попов от религии и философии из жести. Если в такой аппарат вставить граммофонную пластинку, напетую банкиром или почтенным деятелем военной промышленности, — аппаратец этот будет выгодно отличаться от живых попов своей нетребовательностью и стойкостью во времени. |