— Вивиан! Вивиан Грей! — доносились из толпы восторженные выкрики.

Нова, улыбнувшись, помахала толпе, послала в разные стороны несколько воздушных поцелуев, вызвав новую порцию рукоплесканий. Несколько журналистов пытались пробиться к ней поближе сквозь заслон личной охраны. Вокруг, будто рой ос, закружились мелкие видеодроны.

— Фрост, ну ты чего? — обернувшись ко мне, сквозь зубы прошипела девушка, и я, наконец, подошёл к ней, отчаянно борясь со смущением.

Вивиан взяла меня под руку и кивнула в сторону здания клуба.

— Пойдём уже, терпеть не могу торчать под камерами. Внутрь папарацци не пускают.

Внешне она не выказывала раздражения — шла неторопливо, время от времени отвечая на самые громкие приветствия, лучезарно улыбаясь и махая рукой. Часть вопросов, выкрикиваемых из толпы, касалась и меня.

— Кто ваш спутник, мисс Грей?

— Что за красавчик?

— У тебя новый бойфренд, Вивиан?

Я, стиснув зубы, старался следить за выражением своего лица и не особо крутить башкой. Время от времени даже получалось выдавить некое подобие улыбки.

Мой комплекс самозванца разыгрался с новой силой. Боже ж ты мой, Террел Фрост из приюта Святого Николая. Куда тебя занесло?

Новая одежда, по идее, должна была придавать уверенности, но пока выходило наоборот — я чувствовал себя каким-то ряженым клоуном.

Тематикой сегодняшней вечеринки была мода и культура двадцатого века с элементами маскарада. Насколько я понял, Нова копировала образ знаменитой актрисы 1950-х годов. Кажется, ещё времен чёрно-белого кино. Никак не мог вспомнить, как её зовут. Я хоть и любил старые фильмы, но не до такой степени.

Мне с костюмом помог Дайсон. Он, на удивление, неплохо разбирался в шмотках — всё-таки сказывалось то, что работал он последние годы на больших шишек. Он и сюда-то приехал при полном параде — под неизменным кожаным плащом был первоклассный костюм-тройка с серебристым галстуком. Да и мне он образ подобрал вполне удачный. В контраст с Новой я был во всём черном — брюки, рубашка, лакированные туфли. Поверх всего — легкий плащ с длинными полами, глухо застёгнутый под горло и напоминающий не то мундир, не то одеяние пастора. Еще и плотно прилегающие тёмные очки с матовыми стёклами.

А вот этот фильм я видел. Самый конец двадцатого века, но до сих пор вполне интересен, хотя некоторые технологии и вызывают усмешку.

Путь по красной дорожке показался мне бесконечным, но это было только начало. Мы прошли через многослойную охранную систему и наконец оказались внутри клуба. На смену суете и многолюдности, царящей у входа, пришла ещё большая суета и многолюдность, ещё и приправленная шумной музыкой и какой-то невообразимой световой феерией.

Интерьеры клуба ломали все мои стереотипы о планировке помещений. Казалось, мы попали в какую-то инопланетную конструкцию, представляющую собой три вложенных друг в друга ажурных сферы, хаотично соединённых между собой переходами в виде лестниц, пологих пандусов, эскалаторов. Подсветка внутри была разноцветная. Много неона, ультрафиолета, каких-то мерцающих и переливающихся в такт музыке прожекторов, пучков лазерных лучей. Кое-где виднелись полупрозрачные плёнки силовых полей, рассекающие огромный зал на обособленные зоны.

Народу было столько, что всё это здание напоминало разворошенный термитник. Взгляд мельком выхватывал в толпе отдельных персонажей или приметные детали.

Танцовщицы, извивающиеся на поднятых высоко над полом платформах — полуобнаженные, расписанные светящейся в ультрафиолете краской.