Потом начались бомбежки Рангуна и великий исход индийцев. Когда в Калькутту прибыли первые беженцы, Бела встретилась с ними, выспрашивая, называя имена и адреса. Она так ничего и не узнала.

Именно в 1942 году Махатма Ганди возглавил движение тихого сопротивления. Ума была одним из тысяч арестованных членов партии Национальный Конгресс. Некоторые находились в тюрьме до конца войны. Ума пребывала там недолго - заболела тифом, и ей позволили вернуться домой.

Ума находилась дома пару месяцев, когда однажды вечером престарелый привратник доложил, что снаружи стоят какие-то оборванцы и спрашивают ее. В то время это было вполне в порядке вещей, в Бенгалии свирепствовал голод, один из худших в истории. Город заполонили голодающие мигранты из сельской местности, люди рвали в парках траву и листья, искали в сточных канавах крупинки риса.

В Ланкасуке каждый день раздавали бедняками еду. В тот конкретный день утренняя раздача еды давно закончилась. Ума была занята у себя в кабинете, когда явился привратник с докладом о нищих. Она ответила:

- Скажи им, чтобы приходили завтра в нужное время.

Привратник ушел, но вскоре снова вернулся.

- Они не уходят.

Бела как раз оказалась неподалеку.

- Бела, пойти посмотри, в чем там дело.

Бела вышла во двор и направилась к воротам. Она увидела мужчину и женщину, держащихся за металл решетки. А потом услышала голос, хриплым шепотом произносящий ее имя: "Бела", и пристальнее всмотрелась в их лица.

Ума услышала крик и выбежала во двор, выхватив ключи из рук привратника. Она побежала к воротам и распахнула их.

- Смотри.

Раджкумар стоял на коленях на мостовой. Он протянул руки, и Ума увидела, что он держит ребенка, Джаю. Внезапно личико девочки стало ярко-красного цвета, и она заревела во всю глотку. В это мгновение в мире не было более прекрасного звука, чем это выражение гнева: этот первозданный звук жизни, решительно встающий на ее защиту.

Лишь в конце следующего, 1943 года, до Индии дошли слухи о создании Индийской национальной армии, но это были не те войска, к которым присоединился Арджун на севере Малайи. Первая Индийская национальная армии действовала недолго. Примерно год спустя после возникновения ее лидер, капитан Мохан Сингх, распустил армию, опасаясь, что ее могут подмять под себя японцы. Армию возродил Субхас Чандра Бос, индийский политик-националист, который в 1943 году через Афганистан и Германию добрался до Сингапура. Бос придал Индийской национальной армии новую энергию, набрав десятки тысяч новых рекрутов из индийского населения Юго-Восточной Азии, вместе со многими другими в нее вступили Арджун, Харди, Кишан Сингх и Илонго.

К концу войны тысячи бойцов Индийской национальной армии привезли в Индию в качестве военнопленных. Для британцев они были японской пятой колонной и считались предателями - как империи, так и индийской армии, значительная часть которой продолжала сражаться вместе с войсками союзников в Северной Африке, на юге Европы и, наконец, во время ответного вторжения Британии в Бирму. Индийское общество, однако, смотрело на вещи иначе. Для него империализм и фашизм были одинаковым злом, одно - производное от второго. Люди принимали как героев побежденных пленных из Индийской национальной армии, а не тех, кто вернулся с победой.

В декабре 1945 колониальное правительство решило выдвинуть обвинения против трех бойцов Индийской национальной армии - знаменитой "тройки Красного форта": Шана Наваз Хана, Гурбакша Сингха Диллона и Према Сахгала. По всей стране прошли протесты и демонстрации, были созданы комитеты поддержки, вопреки официальному запрету. В некоторых штатах началась всеобщая забастовка, студенты устраивали митинги, несмотря на комендантский час. В южном городе Мадурай два человека погибли после того, как полиция открыла огонь по демонстрантам.