Куин все продумал заранее. Притворившись, что не заметил Стилмена, он сел рядом с ним на скамейку, скрестил руки на груди и тоже уставился в одну точку. Оба молчали. Впоследствии Куин прикинул, что молчание продолжалось минут пятнадцать-двадцать, не меньше. Затем, без всякого предупреждения, он повернулся к профессору и посмотрел на него в упор, тупо вперившись в его морщинистое лицо. В этот взгляд Куин вложил всего себя, словно хотел выжечь им дырку в черепе старика. Эта немая сцена длилась еще минут пять.

Наконец Стилмен повернул голову и на удивление мягким, высоким голосом изрек:

— Простите, но побеседовать с вами я не смогу.

— Я ничего не сказал, — отозвался Куин.

— Это верно, — согласился Стилмен. — Но вы должны войти в мое положение: я не имею привычки говорить с незнакомыми людьми.

— Повторяю, я не проронил ни слова.

— Да, конечно. Но разве вас не интересует, откуда у меня такая привычка?

— Боюсь, что нет.

— Хорошо сказано. Вы, я вижу, человек дельный.

Куин ничего не ответил, только плечами пожал. Всем своим видом он выражал полнейшее равнодушие.

Стилмен ласково улыбнулся, наклонился к Куину и прошептал:

— Думаю, мы поладим.

— Как знать, — откликнулся Куин, выдержав длинную паузу.

Стилмен засмеялся — короткий, лающий смех — и как ни в чем не бывало продолжал:

— Не то чтобы я не любил незнакомцев per se. Просто я предпочитаю не разговаривать с людьми, которые не рекомендуются. Имя — прежде всего.

— Но ведь если человек называет вам свое имя, он перестает быть незнакомцем.

— Именно. Поэтому-то я и не разговариваю с незнакомцами.

Куин был готов к такому ответу и знал, что сказать. Нет, его голыми руками не возьмешь. Раз формально он был Полом Остером, этого имени он называть не станет. Любое другое имя, в том числе и его собственное, явится ширмой, маской, за которой он скроется и будет недосягаем.

— Что ж, извольте, — сказал он. — Меня зовут Куин.

— Ага, — задумчиво произнес Стилмен, утвердительно кивнув. — Куин.

— Да, Куин. К-У-И-Н.

— Понятно. Да, да, понятно. Куин. Гм. Да. Очень интересно. Куин. Какое звучное имя. Рифмуется с сыном, не правда ли?

— Совершенно верно. Куин-сын.

— И с клином, если не ошибаюсь.

— Нет, не ошибаетесь.

— А также со словом «свин». Куин-свин. Вы не находите?

— Бесспорно.

— Гм. Очень интересно. У этого слова, у этого Куина, есть масса возможностей… Куин — это квинтэссенция квинтиллиона квипрокво. Куин-квестор, к примеру, или Куин-квиетист, или Куин-квирит… Гм… А «сатин»? Да и «бензин»… А где бензин, там, сами понимаете, и керосин… Гм, очень интересно. А еще «блин», «один», «карантин», «габардин», «господин». Гм. Даже «джин». Гм. И «кретин», у которого нет ни «машин», ни «картин». Гм. Да, очень интересно. Мне необычайно нравится ваше имя, мистер Куин. Оно, знаете ли, такое легкое, подвижное…

— Да, я и сам это замечал.

— Люди ведь в большинстве своем к таким вещам невосприимчивы. Считается, что слова сродни камням: тяжелые, неподвижные, безжизненные, не подверженные изменениям, точно монады.

— Камни подвержены изменениям. Они крошатся от ветра и воды. Они могут подвергаться эрозии. Могут разрушаться. Дробиться на осколки, превращаться в гравий, в каменную пыль.

— Совершенно верно.