— Совершенно верно. Я сразу заметил, что вы человек разумный, мистер Куин. Если б вы только знали, сколько людей понимали меня превратно. Из-за этого пострадал мой труд. Чудовищно пострадал.

— Ваш труд?

— Да, мой труд. Мои проекты, мои исследования, мои эксперименты.

— Понятно.

— Да. Но, несмотря на все препоны, я не отступился, не думайте. Сейчас, например, я занимаюсь делом чрезвычайной важности, и если все пойдет хорошо, то, надеюсь, мне удастся подойти вплотную сразу к нескольким крупнейшим открытиям. Подобрать к ним ключ.

— Ключ?

— Да, ключ. То, что открывает запертую дверь.

— Понятно.

— Разумеется, пока я только собираю материал, улики так сказать. Потом предстоит еще этот материал обработать. Труд этот исключительно кропотлив. Вы даже не представляете, насколько он утомителен, особенно в моем возрасте.

— Могу себе представить.

— То-то и оно. Сделать надо так много, а времени так мало. Каждое утро приходится вставать с рассветом. Отправляться на улицу в любую погоду, быть в постоянном движении, целый день на ногах, ни минуты отдыха. На такую работу никаких сил не хватит, можете мне поверить.

— Да, но она того стоит.

— Чего только не сделаешь ради истины. Никакая жертва не покажется малой.

— Безусловно.

— Видите ли, никто не понял того, что понял я. Я — первый. И единственный. А ведь это накладывает немалые обязательства.

— Согласен. Приходится, фигурально выражаясь, нести на своих плечах целый мир.

— Да, если угодно. Целый мир — вернее, то, что от него осталось.

— Вот уж не думал, что дело обстоит настолько плохо.

— Хуже некуда.

— Неужели?

— Видите ли, сэр, мир лежит в руинах. И мое дело — отстроить его заново.

— Вы немало на себя берете.

— Я отдаю себе в этом отчет. Я ведь ищу только основную идею, принцип, а это вполне по силам одному человеку. Мое дело заложить фундамент, а завершить строительство могут другие. Главное — начать, создать теоретическую базу. К сожалению, кроме меня, сделать это некому.

— И вы преуспели?

— Чрезвычайно. По сути, я нахожусь на пороге величайшего открытия.

— Рад за вас.

— Я и сам за себя рад. А все из-за моего ума, исключительной ясности моего рассудка.

— Не сомневаюсь.

— Видите ли, я понял, как важно себя ограничивать. Работать в узких пределах, чтобы сразу же ощутить плоды своего труда.

— Заложить фундамент, как вы справедливо заметили.

— Вот-вот. Основу основ. Необходимо разработать метод, принцип работы. Поймите, сэр, мир лежит в руинах. Мы ведь утратили не только цель в жизни, но и язык, на котором можно говорить о духовном. Это, несомненно, высокая материя, однако имеет она свой аналог и в материальном мире. В том-то и состоит мой вклад: я призываю ограничиться осязаемым, вещественным. Цели у меня самые высокие, однако работа ведется в сфере повседневности. Вот почему меня так часто неправильно понимают. Впрочем, не важно. Я научился не обращать внимания на такие мелочи.

— Блестящий ответ.

— Единственно возможный. Достойный человека моего уровня. Так вот, в настоящий момент я занят тем, что изобретаю новый язык. Когда занимаешься таким делом, людская глупость заботит меньше всего! Впрочем, людская глупость — следствие болезни, которую я и пытаюсь вылечить.

— Новый язык, говорите?

— Да. Язык, который наконец скажет то, что нам необходимо сказать. Ведь наши слова уже давно не соответствуют своему назначению.