Содрать с тела одежду из истлевшей растительной ткани не составило большого труда. Торговец придирчиво осмотрел куртку и штаны, очевидно, желая определить, не годятся ли они для дальнейшего использования. Однако все это не стоило и доброго слова, и куртка и штаны тут же оказались в костре. Затем торговец склонился над трупом и принялся дотошно исследовать кожу. До Тигхи почти сразу же дошло, что торговец выясняет, нет ли там язв. Однако в отличие от лица остальная поверхность тела выглядела гладкой и свободной от каких-либо изъянов.

Солнце уже стояло высоко в небе, и уступ все больше и больше уходил в тень. Тигхи пробрала мелкая дрожь, однако причиной тому был вовсе не холод. Почти не мигая, он наблюдал за тем, как торговец приступил к разделке трупа паренька. Очевидно, для их нынешнего владельца это было так же просто и обыденно, как разделать туловище козы. Он перевернул тело. Тигхи увидел белую спину и узкие ягодицы, к которым прилипли зеленые травинки. Затем торговец вонзил нож в шею и отхватил остаток шейного позвонка. После этого отложил нож в сторону и, взяв в руки голову, лежавшую неподалеку, стал ее рассматривать, вглядываясь в язвы. Похоже, как и в случае с одеждой, он решал, будет ли от головы хоть какой-то прок. Для принятия окончательного решения ему не потребовалось много времени. Через пару минут торговец с беззаботным видом бросил голову за край уступа.

Тигхи уже не смотрел на торговца. Его взгляд притягивало обезглавленное тело, лежавшее на уступе. Костлявое юношеское тело с острыми лопатками, и волнистая линия позвоночника, заканчивавшегося в самом туловище. Зрелище страшило своей незавершенностью. Для полноты картины не хватало головы. В этом было нечто чудовищное. А торговец уже доставал что-то из своего заплечного мешка. Мешочек поменьше, но также из кожи, в котором оказался какой-то серый порошок. Тигхи сразу же сообразил, что это. Торговец носил с собой соль, которая сама по себе являлась очень ценным товаром. Ее добывали в котлованах уступов, расположенных гораздо западнее того места, где они сейчас находились.

Торговец между тем опять принялся за разделку трупа. Сначала он отрезал правую руку и почти мгновенно, опытными движениями содрал с нее кожу. Затем такая же судьба постигла левую руку, ноги, ягодицы и поясницу. Перевернув туловище без конечностей, он вырезал брюшину. Наконец вырубил ножом ребра и принялся ковыряться во внутренностях. Дерн в этом месте пропитался кровью. Торговец работал быстро, не допуская лишних движений. Будь это коза, Тигхи провозился бы с ее туловищем еще несколько часов, обрезая с него кусочки мяса, прежде чем отдать остальное деревенским поросятам. Однако торговец, похоже, удовлетворился тем, что у него уже было, и вскоре ударом ноги отправил изуродованное туловище за край уступа.

Отрезав куски мякоти от рук и ног, он положил их в мешок с солью и спрятал его в большой заплечный мешок. Затем подкинул в костер еще охапку хвороста. Ветки и сучья весело трещали, и через несколько секунд вверх взметнулось пламя. Торговец собрал кости и бросил их в костер, чтобы полакомиться костным мозгом. После этого взял небольшие куски мяса и обмазал их глиной, чтобы не подгорели.

Запах жарившегося мяса вызвал конвульсии в голодном желудке Тигхи. Его начало подташнивать.

Прошло не так уж много времени, и торговец людьми взял палку и принялся вытаскивать ею кости из костра и раскалывать ножом. Он выковыривал из костей шипящий, пузырящийся мозг и сразу отправлял в рот, громко чмокая от удовольствия. Затем набил рот травой и стал ее жевать. Очевидно, сок травы заменял ему воду. Вытащив мясо, запеченное в глине, торговец расколол глиняную обмазку ножом.