– Восточный Полюс? – спросил он, чуть пошатываясь. Дыхание юноши было все еще частым и неглубоким, но испуг заставил его ум сосредоточиться и функционировать более собранно. – Это и есть место нашего назначения? Мы туда направляемся, мастер Чародей?

– Удачно подмечено, – прокомментировал Чародей. Повернувшись вместе с креслом к Тигхи, он с одобрением взглянул на него. – У тебя пытливый ум, мой замечательный мальчик.

– Этот полюс является крайней восточной точкой стены? – чуть запинаясь, спросил Тигхи. Он представил себе огромную мачту или флагшток, вонзающуюся в небо и обозначающую восточную оконечность стены. А дальше? Голубая бесконечность, простирающаяся навсегда. – А на западном краю тоже есть полюс?

– Ты забавный парнишка, – сказал Чародей, хотя, судя по тону, этот разговор его не особенно забавлял. – Наверное, ты рисуешь себе огромное дерево, растущее вверх на сотни миль.

Тигхи не знал, что ответить, и промолчал.

– Мировая стена, – продолжал тем временем Чародей, описав в воздухе дугу правой рукой, – вовсе не то, о чем ты думаешь.

Высокомерный вид этого человека с искусственным, не совсем умело слепленным лицом и эксцентричными манерами вызвал у юноши чувство обиды и негодования. Он почувствовал, как его зрачки зажглись злостью.

– Я знаю секрет мировой стены! – выпалил он. – Ты думаешь, что я маленький мальчик и ничего не знаю. Нет, я не мальчик! Я был солдатом и воевал, и я противостоял монстрам. Я постиг тайны стены. – Жгучие слезы подступили к глазам Тигхи, однако, призвав на помощь все свое самообладание, юноша сдержал их. Расплакаться? Перед ним? Ни за что на свете! – Я знаю больше, чем ты думаешь.

В воздухе повисла странная тишина.

– Итак, – с расстановкой произнес Чародей, – тебе известен секрет стены. Однако так ли это на самом деле? Ты удивительный юноша. Твоя красота под стать твоей способности говорить изумительные слова. – Он наклонил голову. – Так что это за тайна, которую ты знаешь?

Внезапно Тигхи расхотелось продолжать разговор. Он не отдавал себе отчета, но что-то удерживало его, хотя то, что Тигхи знал, не было тайной в строгом смысле этого слова. И все же в поведении Чародея ощущалась какая-то скрытая угроза или по меньшей мере насмешка. Юноша повернулся и, сделав несколько шагов по направлению к своей ма, уселся на пол рядом с ней.

Чародей не сводил с него глаз, ожидая ответа. Тишина становилась все более неестественной и напряженной.

– В стене есть Дверь, – наконец нехотя проговорил Тигхи. – Она ведет к Богу.

– В самом деле? – спросил Чародей.

Кожистое лицо оставалось абсолютно невозмутимым.

– Да, – сказал юноша, уязвленный его скептицизмом. – Это правда. Чтобы овладеть Дверью, Имперские Папы собрали мощную армию. В рядах этой армии сражался и я.

– Я видел, как ты сражался, – произнес Чародей, и его грубые кожистые губы растянулись в подобие улыбки, – на одном из моих экранов.

Он показал пальцем через плечо.

Тигхи воспринял это как намек на его бегство с поля боя в сторону Сетчатого Леса. Он стиснул зубы и стерпел оскорбление.

– Я знаю и еще кое-что, – сказал он. – Бог живет у подножия стены, а не на ее верхушке. Каждое утро он швыряет солнце через стену в своих врагов.

– В своих врагов, – повторил без всякого выражения Чародей.

Нечасто в своей короткой жизни Тигхи приходилось прибегать к такому многословию, и всегда, выговорившись, он ощущал внутреннюю опустошенность.