– Ах, Бог, – как бы вспомнил Чародей. – Однако, по-моему, мы все трое проголодались.

Он вытащил пакет из сумки, висевшей у него на животе, и развернул его. Там оказался вкусный мясной пирог. Затем извлек металлическую фляжку, точно такую же, какую Тигхи нашел в шкафчике под панелью управления. Чародей быстро разделил пищу на три части и самую маленькую подал ма. Она съела свою порцию с отсутствующим видом.

Тигхи в два приема расправился с пирогом и сделал глубокий глоток освежающей жидкости, слегка отдававшей горечью. От еды юноша немного осоловел, но вскоре к нему опять вернулась ясность мысли. Сам Чародей ел без особого аппетита отламывая маленькие кусочки пирога и точными, размеренными движениями отправляя их в рот.

– Что случилось с моей ма, мастер Чародей? – спросил Тигхи, снова перейдя на имперский из уважения к собеседнику. – Она сама не своя.

– Ты, сам того не зная, изрекаешь правду, – сказал Чародей. – Произошло, ну, скажем так: сжатие коры головного мозга. Вынужденная необходимость. Она не испытывает боли, и это очень важно. Однако мне очень трудно объяснить тебе суть черепно-мозговой операции по вживлению микрочипов в ее мозжечок. – Он поднес фляжку к губам, и из горлышка в его рот полилась тоненькая струйка жидкости. – Так на чем я остановился? – спросил Чародей, опять принимаясь за пирог.

– Не знаю, мастер Чародей, – ответил Тигхи. – Мне трудно следить за твоим объяснением.

Юноша говорил на имперском языке, надеясь подольститься к Чародею, но кожистое лицо тут же исказилось гримасой недовольства.

– Не болтай зря на имперском, – раздраженно произнес он на деревенском языке. – Мне и без того трудно объяснять тебе все это. Не хватало еще, чтобы ты мысленно переводил такие сложные категории на иностранный язык! Говори на родном языке, мальчик!

Еще один кусочек пирога отправился в его рот.

– Давай поговорим гравитации, мой сын, – сказал Чародей. – Гравитация. Нет никакой другой силы, которая делала бы мир таким опасным местом. Кстати, опасность или риск – необходимое условие существования. Мои старания избежать опасности и определяют судьбу остального человечества. Его большинства, должен сказать, ибо ни я, ни мой Возлюбленный не ограничены этим риском.

Тигхи удивленно вскинул голову. Мысль о том, что такая уродливая личность могла иметь возлюбленных, показалась ему совершенно неуместной.

– Твой возлюбленный, мастер Чародей? – спросил он.

Чародей кивнул:

– Ты удивлен потому, что находишь мое лицо отвратительным. Это твой недостаток, мой хорошенький, а не мой. У меня несколько возлюбленных, и все они сосредоточены во мне самом. Мы летим к Восточному Полюсу, потому что именно там лучше всего можно укрыться от них. В особенности от того, кто твердо намерен уничтожить меня. Как будто он способен сделать это. Ведь тогда он уничтожил бы и себя. Мы – едины. Но, – Чародей недовольно покачал головой, – мы говорим не о моем Возлюбленном, какой бы увлекательной я ни находил эту тему. Мы, мой дорогой мальчик, говорим о гравитации.

– Гравитация, – повторил Тигхи.

– Ты понимаешь, что такое гравитация? – недоверчиво спросил Чародей.

Тигхи сглотнул слюну. Вкус мясного пирога уже почти исчез с его языка, и юноша очень сожалел об этом.

– Я понимаю это слово, Чародей, – ответил он.

Ответ, похоже, пришелся Чародею по вкусу.