Я, несомненно, вспомнил эту привычку ощущать радость оттого, что тело твое как будто исчезло, безотчетно спасаясь от страха, вызванного чувством утраты тела.

Были видны звезды.

Постепенно страх и грусть начали таять. Я продолжал неотрывно смотреть на небо. Вдруг я увидел, как между звездами что-то летит в мою сторону. Для кометы чересчур быстро, для метеорита слишком медленно. Вскоре я понял, что летящее по небу к звездам не имеет никакого отношения и движется не очень высоко над землей.

Оно летело прямо на меня. Это был ящик. Прямоугольный ящик, величиной с повозку. На нем кто-то сидел.

Когда ящик приблизился, я с удивлением обнаружил, что на нем летит тот самый зверь. Он сидел на ящике верхом, как на лошади, и, глядя прямо на меня, ухмылялся. Его висящая клочьями грива развевалась на ветру, он был похож на злого духа преисподней. Особенно странное чувство вызвала у меня его ухмылка. Алиса была поражена, увидев улыбающегося кота; Дарвин доказал, что звери могут улыбаться. Так что в этом не было ничего удивительного, но все равно ухмылка его была мне не по душе.

Сердце бешено заколотилось, дыхание сперло. Успокоение оттого, что появился зверь, надежда поймать его и одновременно страх, что он вдруг свернет в сторону и куда-то улетит, — именно это явилось причиной моего волнения. Может быть, я был парализован испытанным потрясением, но не почувствовал ничего удивительного в буквально сказочном событии — летит ящик, а на нем сидит странное животное. И самозабвенно надеялся, что ящик никуда не свернет и прилетит прямо ко мне.

Вскоре я увидел надпись на ящике:

Кофе? Кофе для меня?

Я удивился. О чем говорит эта надпись? Кофе в нем слишком много. На глазок фунтов пятьсот, по нынешним ценам четыреста тысяч иен — ужас. Что я буду с ним делать? Может быть, кофе — вознаграждение за тень, которую сожрал зверь? Нет, это уж слишком. Даже если этот кофе собран со всего мира, все равно кофе есть кофе, и не более того. Кто-то сказал, что на чашку чаю можно променять весь мир, ну что ж, прекрасно, пусть меняют этот кофе на весь мир, но не на мое тело. Мне нисколько не хочется участвовать в такой сделке. Но, подумал я, брезгливо морщиться было бы неправильно. Нужно вести себя так, будто с радостью принимаешь подарок. Может быть, тогда удастся усыпить настороженность зверя и поймать его. Но в следующее же мгновение я обнаружил, что прочел надпись на ящике неправильно. Две последние буквы были не «ee», a «in». Следовательно:

Я возмутился и, потеряв самообладание, закричал:

— Скотина! Ладно бы кофе, но ты приехал ко мне на катафалке! Любое оскорбление должно иметь какие-то пределы. Зачем пожаловал? Для кого этот гроб? Хватит меня дурачить.

И одновременно в глубине души зародилась мысль: выражение «тонкая тень» означает, что смерть приближается. Если же тени нет совсем, значит, человек умер. Следовательно, я все равно что умер. Вот почему этот зверь прибыл за мной на гробе. Положение дурацкое, но все логично.

— Абсолютно логично.

Это явно произнес зверь, восседавший на ящике. Ящик подлетел совсем близко, остановился и парил в воздухе. Удивляло, что зверь говорит, но еще более странным оказалось то, что, хотя между ящиком и мной расстояние было столь невелико, что удавалось свободно переговариваться, стоило оторваться от телескопа, как ящик превращался в точку далеко в небе.

— Я хочу знать, кто ты, — неожиданно произнес я.