Иначе говоря, не искала ли она некоего убежища, когда заявилась в Сансет? Не исключено. Возможно, она рассуждала, что здесь ее станут искать в последнюю очередь.

Я все так же лежала, думала и мучила себя неразрешимыми вопросами, когда приехал Артур. Ему уже сообщили новость, однако в поселке он еще не успел побывать; вид у него был ужасно удрученным.

— Ты, наверное, уже слыхала? — бесцветным голосом сказал он. — Ее нашли…

— Да, мне рассказал Майкл. А потом и доктор.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Майк? — переспросил он. — Что ему об этом известно?

— Думаю, лишь то, что известно всем, — устало отозвалась я.

Он присел на перила веранды и закурил сигарету; я заметила, что руки у него дрожат.

— Мне нет нужды объяснять тебе, что это означает для меня, Марша, — заговорил он. — Теперь у них имеются и труп, и убийство. Им необходимо кому-то его пришить, и я самая подходящая кандидатура. Почему бы нет? Мотив у меня имелся, и очень скоро они узнают, что я был здесь накануне ночью, и плакало тогда мое алиби. Яхту смогут отследить, а как насчет самолета? Я не называл пилоту свое настоящее имя, но, думаю, он не дурак.

— Но, Артур, ведь многие прибывают сюда на самолете.

Он посмотрел на меня и, пожалуй, впервые осознал, что мне пришлось пережить. Как бы то ни было, он склонился и похлопал меня… по растянутой лодыжке, так уж вышло.

— Бедная моя сестренка, — сказал он. — Мне очень жаль, милая. Чертовски жаль. Но рано или поздно все обязательно выплывет наружу. Ты еще не видала свежие газеты?

— И видеть не хочу, — дрожащим голосом отозвалась я.

Он глубоко вздохнул.

— В общем, там поместили твою фотографию — и мою. Кроме того, не мешает рассказать тебе ВОТ о чем: в ту ночь, когда я приходил поговорить с Джульеттой, на нашу подъездную аллею свернула какая-то машина. Если тот, кто в ней сидел, заметил меня и узнал, мне конец.

— Артур, это была Люси Хатчинсон.

Он уставился на меня.

— Люси Хатчинсон, — повторил он. — Боже мой! Люси!

— Она будет молчать — так она мне сказала.

— Слушай, Марша, — мрачно заговорил он. — В этом деле каким-то образом замешана женщина. Может, не Люси, но какая-то женщина—это точно. Шенд взял у Джордан губную помаду Джульетты и заявил, что след на найденной им сигарете оставлен не ею.

— Не думаешь же ты, что это помада Люси! — возмутилась я.

— Не знаю. Она ведь так любит прогуливаться по холмам. И если она захватила с собой клюшку для гольфа…

Я воззрилась на него чуть ли не с ужасом.

— Артур! — воскликнула я. — Откуда тебе известно, что ее убили таким образом?

Он, по-моему, испугался.

— Ничего мне неизвестно, — ответил он, упорно избегая моего взгляда. — Я еще не видел э-э… тело. Но, как я понял, ее чем-то ударили. Господи, Марша, да не смотри на меня так. Я не убивал ее и, уверен, Люси тоже. Просто у меня от всех треволнений крыша поехала, вот и все.

Я снова расслабилась. Некоторое время мы оба молчали. Наверное, каждый из нас обдумывал слова оправдания своих деяний и пути защиты от неправедного правосудия. Когда Артур наконец нарушил молчание, он вспомнил о шляпе, забытой им в изоляторе.