Из отписки коротоякского воеводы М. Ознобишина в Разрядный приказ от августа 1670 года (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 6): «Да оно ж, государь, слышали в Пяти Избах от казаков, что де воинские люди калмыки и татаровя под Царициным у воровских казаков конские и животинные стада отогнали». Так вот куда, возможно, девались лошади... С другой стороны, в сообщении в Разрядный приказ воронежского воеводы Б. Бухвостова (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 2. Док. 7. Август 1670 года) говорится: «А которые де татаровя были под твоей великого государя рукою, и те де татаровя тебе, государь, изменили и откочевали к нему, вору, к Стеньке». Ну, вероятно, одни «татаровя» были за Разина, другие против. Но если были какие то «за», почему у них не купили лошадей? Непонятно. Правда, в цитированных уже показаниях воронежца Севастьянова сказано со ссылкой на слова донских казаков, что в августе с Разиным было «конных и пехоты бутто тысечь с 50», но это явная выдумка.

Видя, что черкасская администрация не чешется, правительство запретило поставки хлеба на Дон до тех пор, пока не уймут Разина. Яковлев и Самаренин предприняли новую попытку залучить его домой. Как сообщал 27 января 1671 года в приказе Казанского дворца станичный донской атаман Родион Калуженин (Крестьянская война. Т. 3. Док. 77): «И из войска посылали к нему, вору, на Царицын донского казака Янку Гаврилова, будто на войско идут многие орды войною, и чтоб он поворотился в войско; и тем хотели ево Стенькину воровству помешку учинить». Но Гаврилов «прельстился на воровские прелести» и сказал Разину, что это всё враки. Тем не менее Разин послал с Гавриловым в Черкасск (по словам Калуженина) 700 стрельцов и восемь пушек.

С этой посылкой масса неясностей. Воронежский воевода Б. Бухвостов писал в Разрядный приказ в начале сентября (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 42), что слышал от казаков, будто посылка была не в Черкасск, а в Паншин, и было там две тысячи человек, 19 пушек и казна в 40 тысяч рублей. Алексинец: «И пришол де он, вор Стенька, на Царицын, послал от себя на Дон в Черкаской городок воровских Козаков и всяких невольных людей и московских стрельцов человек с 500 з деньгами и со всеми грабежными животами да с ними 8 пушак». Подьячий Колесников сообщал, что Разин, уходя из Царицына, «на Дон отпустил от себя казаков донских и московских стрельцов з 2000 человек с казною, которую пограбил в Астарахани, да з ними ж послал в Черкаской городок 8 пушек. А в отаманех с ними послал из донских казаков Якушка Гаврилова да Фролка Минаева. А с ним, Стенькою, к Саратову пошло тысечь з 10». По показаниям же атамана Фёдора Колчева выходит, что с Гавриловым ушли три тысячи человек, с Разиным осталось десять тысяч.

Для чего так много народу, пушек и денег Разин отправил на Дон, если обман Яковлева раскрылся и Войску ничего особенного не угрожало? Во первых, он наверняка хотел основать на Дону свою многочисленную партию, свой военный резерв, – мало ли как дальше дело пойдёт. Во вторых, судя по дальнейшим событиям, он уже тогда отдал распоряжения приближённым людям, и прежде всего брату Фролу, вербовать людей (на то и казна) и готовиться по сигналу выступить на Слободскую Украину. В третьих, сильный отряд Гаврилова должен был по пути уничтожать заставы, не пропускавшие на Дон продовольствие. Всех этих целей он отчасти добился. Отчаянные воронежцы начали с Доном беззаконно торговать, Гаврилов с тысячей казаков укрепился в Черкасске, Фрол Разин с двумя тысячами – в Кагальнике.

Но куда же ему самому то идти? А. Н. Сахаров: «Выход через Слободскую Украину сулил приход в его войско тысяч помещиковых крестьян. Опираясь на такую силу, можно было бы идти против любого царского воеводы. А там недалеко и до Москвы, до боярского осиного гнезда.