|
Опираясь на такую силу, можно было бы идти против любого царского воеводы. А там недалеко и до Москвы, до боярского осиного гнезда. Ударить многими людьми на Москву, взять её, как взял уже Царицын и Астрахань – не с боем, а изнутри, своими людьми... об этом думал он всё чаще и чаще, когда говорил с простыми людьми – беглыми, “голыми”, обиженными... А донские казаки вопили о другом, не хотели идти через донские земли, воевать на Слободской Украине, под Воронежем и Коротояком, разорять близкие к Дону пределы. “Им хорошо, – кричали казаки, указывая на “голых” и беглых, – им терять нечего, а у нас на Дону дворы стоят, торговля идёт, жёнки и детишки проживают; своё место блюсти надо, а не идти по нему войском”».
Абсолютно не прояснены вопросы, много ли в тот период в отряде Разина было «голых», действительно ли те члены Войска, что не были казаками, хотели идти Доном, имели ли их слова какой либо вес и чем, в конце концов, руководствовался Разин, когда принял решение двигаться дальше Волгой – на Симбирск, потом Казань или Нижний. Вероятно, если у него не было конницы, это был попросту единственный выход. Кроме того, путь по Волге был уже привычен. И население волжских городов вроде бы к казакам было настроено лояльно. И наконец, оставлять у себя в тылу такие мощные крепости, как Симбирск, Нижний и Казань, он побоялся. Так что вроде бы верно поступил. Предположительно 7 августа двинулись на Саратов – так назывался город, находившийся выше по течению Волги, чем Саратов нынешний. Следом шёл снаряженный Усом или Шелудяком струг с продовольствием. Из показаний стрельца Свешникова: «А идёт де он, Стенька, под Саратов с великою опаскою и боитца на себя приходу великого государя московских ратных людей. А ис Саратова де к нему, Стеньке, прибегают саратовцы человека по 2 и по 3 почасту и говорят де ему, Стеньке, чтоб он шол к ним под Саратов не мешков, а саратовцы градцкие люди город Саратов ему, Стеньке, здадут, только де в Саратове крепитца саратовский воевода». В то же время воронежский воевода Бухвостов в ужасе писал в Разрядный приказ (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 7. 13 августа 1670 года), что «хочет де он, вор Стенька, итить на твои великого государя украинные городы и к Москве, а под Воронеж де будут ево Стенькиной станицы воровские казаки конные и пешие вскоре», и просил помощи и защиты. Далее из официальной переписки явствует, что все в полной растерянности, Саратов оборонять совершенно некому и Разин контролирует почти всю Волгу. Ещё 1 августа был дан царский указ воеводе Юрию Долгорукову о посылке его с полком против Разина (Крестьянская война. Т. 2.4.1. Док. 1). Это был первый серьёзный шаг Москвы после получения известия о падении Астрахани. Стрельцы на местах явно ни на что не годились, воевода Урусов, стоявший с полком в Казани, почему то бездействовал – вся надежда была на Долгорукова, и с ним посылалось целое войско, которое должно было состоять из стрельцов, дворянского ополчения и ратных полков нового строя (обученных иностранцами). «Северный Меркурий» в номере от 19 октября сообщал не без злорадства: «Вся Москва его [Разина] боится, и никто не хочет идти против него вместе с Долгоруковым. Для создания настоящей армии не хватает денег, так как их забрали жадные до золота чужеземные патриархи, которых царь с большими издержками выписал из Константинополя, Антиохии и Иерусалима, чтобы рассмотреть учение и дела прежнего московского патриарха»; Разин же «так же, как и Томазо Аньелло , высоко чтит своего государя и говорит, что против него ничего не имеет, а лишь против Долгорукова и некоторых его офицеров». Не выяснено общее количество людей у Долгорукова; царские грамоты с требованием прислать людей были направлены в десятки городов, но точное количество присланных не указывается. Но одних только стрельцов у Долгорукова было около четырёх тысяч. |
