Когда он их открыл, обезьяноящер был на расстоянии прыжка. Малыш напрягся.

— Сейчас проверим… — выдохнул он.

Обезьяноящер прыгнул. Вытянутые вперед передние лапы чудовища вцепились Малышу в плечи, а клыки впились прямо в лицо. Малыша окатило волной раздирающей боли, он машинально отставил правую ногу назад, пытаясь устоять, но в следующую секунду его сшибла на землю страшная тяжесть горячей скользкой туши, и он проехался спиной по мокрой от дождя траве. Оседлавшая его тварь повалилась вместе с ним на бок, рывком подтянула вверх нижние лапы, готовясь вспороть когтями живот…

После мгновения полной тьмы и бесчувствия Малыш обнаружил себя по-прежнему стоящим посреди лагеря. Только правая нога действительно отставлена назад. Но иначе он упал бы. Первое воздействие на все органы чувств было чрезвычайно сильным.

Он огляделся — лагерь был пуст. Ливень почти прекратился, превратившись в мелкий моросящий дождик.

— Ну что, сучьи отродья, съели? — Малыш широко улыбнулся, донельзя довольный собой.

Конечно, он серьезно рисковал. Волевое сопротивление неконтролируемому многоуровневому внушению, когда сила воздействия неизвестна, чревато самыми серьезными последствиями, в том числе и со смертельным исходом. Но у него не было выбора, ведь он не знал, хотели его лишь напугать или же убить с помощью внушения. Скорее всего, первое, иначе он бы не отделался так просто.

— Биас, готовься к взлету, — сказал Малыш, закидывая винтовку за спину и направляясь к трапу.

Или твари пробуют силы. С первого раза не вышло — теперь они… Малыш остановился. Что говорил Пит на счет обратной связи и корректировки? Суггестия всегда остается суггестией, кто бы и как ее ни применял… Гориллы сейчас получили информацию о его реакции на внушение. Теперь начнут изменять параметры. Внесут необходимые поправки, а затем последует вторая попытка, третья… Неважно, как они это делают. Но они это делают.

Однако играть по правилам с Малышом не стали. Ему показалось, что небо рухнуло вниз и расплющило его о землю. Он сделал несколько неверных шагов, покачнулся и упал. В голове гудело, в уши рвался дикий рев и визг, хотя на самом деле вокруг стояла тишина. Малыш попытался подняться, поскользнулся на мокрой траве и рухнул в большую лужу. Во все стороны разлетелись брызги, казавшиеся тысячами сверкающих бриллиантов в ярком свете прожекторов. Морщась от боли в голове, Малыш окунул в воду лицо, надеясь, что полегчает, но не полегчало. Еще два раза он пробовал встать, понял, что не сможет, и пополз. Вперед, к трапу. Надо доползти, уцепиться как следует, а Биас втянет его внутрь. Каждый метр давался с трудом, тело не слушалось, перед глазами плясали черно-красные круги. Немало их, метров до трапа… Но вот Малышу удалось ухватиться за стойку перил и закинуть непослушное тело на нижние ступени.

— Биас… — прохрипел он. — Давай, втащи меня… Биас… Биас!

Киб-мастер «Рейнджера» молчал.

С великим трудом Малыш встал и начал подниматься. Каждая нога весила минимум тонну. На средине пути он не удержался, выпустил перила и упал назад, сильно ударившись головой о землю.

* * *

После того, как Малыш улетел за «Рейнджером», я постарался привести в порядок свой временный лагерь. Трудно приготовить к возможной обороне пустое место посреди поляны, не имея под рукой ничего, кроме двух реаниматоров и скутера.

Сдвинув реаниматоры вместе, я поднял скутер в воздух и подключил к бортовому инфору Суслика. Машина пошла по кругу на высоте пяти метров.

Шли минуты — два часа тянулись долго. Я внимательно следил за джунглями, ежесекундно ожидая появления оттуда очередного рэдвольфа, и надеялся, что замечу его раньше, чем он окажется в непосредственной близости от реаниматоров, когда будет уже нельзя стрелять из гранатомета.